Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 26 – Татьяна Никольская

Он закрывает глаза. Видит, что его стандартное оправдание уже занято, использовано до нас. Николай испортил ему карту.

— Оля. Из моего отдела. Молодая. Глупая. — Он говорит в пол, не глядя на меня. — Три месяца. Это была ошибка. Я правда люблю тебя, ты же знаешь. Люблю Яну. Нашу семью.

Голос его дрожит. И в этой дрожи — не ложь. Он и правда любит. Любит ту семью, которую мы построили: красивую картинку, удобный быт, общую дочь. Но любить меня — живую, холодную, уставшую, вечно убегающую в работу женщину — ему, видимо, стало невыносимо. Его мечта о взаимности так и не сбылась. И он пошёл искать простого утешения там, где его хвалили, им восхищались, где он снова чувствовал себя не тенью, а богом.

— Почему? — спрашиваю я тихо. Хочется услышать его версию или подтверждение моей. Не для того, чтобы вернуть, а чтобы понять. Где та черта, которую я не заметила?

— Ты… ты как стена, Люся. Ты ко мне не подпускаешь. Никогда. Мы живем как соседи, хоть и спим в одной постели. Я… я задыхался. Мне нужно было чувствовать, что я кому-то нужен. Не как отец, не как добытчик. А как мужчина.

Он говорит то, что я и сама знала. То, в чём давно винила себя в самые тяжёлые ночи. Я не смогла дать ему любви. Я отдала ему всё, что могла: верность, уважение, семью. Но сердце так и осталось замёрзшим комом там, в далёком сентябре.

— Мы с тобой, Игорь, — начинаю я, подбирая слова, — мы заключили договор. Ты мне — безопасность и тыл. Я тебе — семью и верность. Я свой пункт договора не нарушала. Ни разу. А ты — нарушил. Значит, договор расторгнут.

— Ты выгоняешь меня? — в его голосе слышится неподдельный ужас. Он не представлял такого исхода. Думал, будут слёзы, скандал, а потом — привычное затишье.

— Я не выгоняю. Констатирую факт. Я не смогу жить с тобой вместе. Ты изменил. Не смогу больше смотреть на тебя без… брезгливости. — Я смотрю на его руки, так часто касавшиеся меня, и внутри всё передергивает при мысли о том, что он ласкал ими другую.

— Яне девять лет. Она тебя обожает. Я не собираюсь отнимать у неё отца. Ты будешь видеться с ней, когда захочешь, забирать её на выходные. Но жить вместе… мы больше не можем.

Он молчит долго. Потом кивает, опустив голову. Он понимает. Он сам всё разрушил.

— Я… я съеду. Найду себе что-нибудь. Ты… ты останешься здесь. С Яной.

— Да.

— Прости, — шепчет он.

— Я не могу тебя простить, Игорь. Но я… не ненавижу тебя. Я разочарована. И мне жаль. Жаль, что всё так получилось.

Он встаёт, идёт в спальню. Не спеша, не хлопая дверьми. Через полчаса выходит с чемоданом.

— Я завтра позвоню. Яне.

— Игорь, — я удивлена его скоростью. — Куда ты собрался ночью? К своей новой возлюбленной? Если да, то иди, я не держу. Но если ты сейчас пойдешь искать, где переночевать, то это не лучшая идея. И у Яны будут вопросы, куда это папа внезапно направился ночью.

Он смотрит на меня с недоумением и… надеждой?

— Будь благоразумен. Либо подожди, когда дочка уснет, и тогда уйдёшь, либо переночуй сегодня здесь, на диване, а завтра найдешь себе новое жильё. И мы вместе объясним нашей дочери ситуацию. Завтра, Игорь.

Он молча возвращается в нашу спальню и оставляет чемодан там. Выходит и садится рядом со мной перед телевизором.

Мы молчим. Говорить, в общем-то, больше не о чем.