Книга Грецкий орешек, страница 107 – Ната Вади

Ничего такого не происходит.

Он встает, оставляя меня сидеть на диване и подкатывает кресло, оказываясь ровно напротив. Создается стойкое впечатление, что я на сеансе у психолога. Даже нервно хихикаю от этого. Только после следующего вопроса смех застревает где-то в горле.

— Ты же трогаешь себя, правильно?

— Что?! Ох, пожалуйста, давай не будет это начинать снова.

— Погоди. Наличие у тебя секс-игрушек доказывает факт мастурбации. А если без них? Трогаешь себя просто пальцами?

Кажется, вся краска этого мира приливает к моим щекам. Теперь я понимаю значение слова «пунцовый». Уши горят, а жар разливается по шее.

— Не буду обсуждать это с тобой, Горин! Так не терпится опять поссориться?

— Почему? — он и бровью не ведёт, продолжает как ни в чём не бывало. — Ты не девственница, я — тоже. Почему мы не можем обсудить то, как нам нравится, м?

— Давай закроем эту тему...

— Наташ...

— Я сказала: нет!

— Нет, ты не доводишь себя до разрядки своими пальчиками, или нет, не собираешься отвечать?

Не реагирую, просто складываю руки на груди. Тоже идиотка, блин, последняя! Мне бы пнуть его в колено, встать и уйти, но зачем-то продолжаю находиться под испепеляющим взглядом чёрных глаз напротив.

— Покажи мне.

Сердце пропускает удар, а потом несётся как угорелое. Мирослав проводит языком по губам, шире расставляет ноги и облокачивается на спинку кресла, будто реально готовится к шоу в моем исполнении.

— Покажи мне, как ты достигаешь разрядки сама с собой. Ты же это делаешь.

— Во-первых, ключевое — сама с собой! А во-вторых, мы сходили на одно свидание, и ты думаешь, что такое твоё поведение уместно?

— Просто представь, что ты тут одна, — он явно класть хотел на моё «во-вторых».

Прикусив щёку изнутри, мужчина изучает меня долгим взглядом. А потом... о боги... расстёгивает свою ширинку на джинсах.

— Горин, ты обалдел?!

Резко замолкаю, завороженно следя за тем, как он стягивает к икрам штаны вместе с бельем, потом усаживается обратно в это злополучное кресло. Его возбуждение более чем заметно, я, как полная идиотка, пялюсь на его член и не могу отвести взгляд. Влажная капелька выступила на самом кончике.

— Долбаный эксгибиционист, я сейчас уйду!

— Птичка, — тянет Мир со своим диким стояком. — Если бы ты хотела или реально была хотя бы наполовину настолько недовольна, насколько хочешь показаться, я бы уже давно получил по яйцам, а ты бы улепётывала со всех ног.

Черт... Вот же ж... А еще у Горина хороший такой член. Как в книжках наверняка. Длинный, не слишком толстый, но и не тонкий — идеальный. Я сглатываю, пытаясь увести глаза в сторону, но не выходит. Мирослав перехватывает мой взгляд и довольно ухмыляется.

— Вообще, Наташ, я, как и ты, не люблю торопиться. Есть в мучительном желании определённая соль, — Мир расстёгивает рубашку, оголяя грудь. — Чем больше тебе хочется, тем сильнее кончаешь.

Он проводит пальцами по своей груди, обводит соски, надавливает поочередно на кубики пресса, и его рука медленно двигается к паху. Собственное дыхание учащается, и я как заворожённая слежу за движениями Мира, который, чуть прикрыв глаза, в свою очередь, наблюдает за моей реакцией.

А потом резко обхватывает себя ладонью и вскидывает бёдра с легким стоном.

По всему моему телу от этого действия и звука прокатывается горячая волна.