Книга Грецкий орешек, страница 42 – Ната Вади

Он протягивает мне шипучку от похмелья, и я с удовольствием присасываюсь к стакану. Пузырьки щекочут горло, и становится получше почти мгновенно.

Брату, конечно, респект.

— Выглядишь ты отвратно, — выносит свой вердикт Сашка и кривится в притворном отвращении к моему виду.

— Я с тобой приехал?

— Если ты имеешь в виду, не я ли дотащил тебя, пьяного в говно, от «Сибирь-Арены» до квартиры, то да, покорнейше твой, Александр Акимов.

От его сарказма у меня только больше болит голова.

— Ярослава тоже здесь ночевала? — интересуюсь я. У меня вообще-то корыстные мотивы, ибо несмотря на плачевное состояние организма, я бы с удовольствием перекрыл похмелье какой-нибудь яишенкой с помидоркой. Уверен, что будь тут девушка брата, мне бы перепала какая-нибудь антипохмельная пища.

— Да щас, — отрезает Санёк, — на рожу твою пьяную ей смотреть ещё не хватало. Она дома.

— А ты че тогда остался? — интересуюсь я, хотя ответ уже очевиден.

— Боялся, что ты будешь блевать и задохнешься, — нехотя признаёт брат, чуть отводя взгля.

Ну, это резонно вообще-то. Я бы остался по такой же причине.

— Ты мне будильник переставил?

— Я. Чтобы ты встречи отменил там или перенёс. От тебя перегаром за километр несёт, и вряд ли ты в принципе сегодня человек прямоходящий.

— Капец, — провожу ладонью по лицу, чувствуя щетину, которая тоже требует внимания. В глаза ещё будто песок насыпали.

— Мирослав, вали-ка ты в ванную уже, я что-нибудь на завтрак соображу.

— Яичницу с помидорами осилишь?

— Нет, блин, я ж у мамы дебил, — закатывает глаза. — Осилю.

— Спасибо! — выдаю я куда более радостно, чем планировал. — Не только за будущий завтрак, за всё в принципе.

Сашка цокает, отмахивается, но я в очередной раз убеждаюсь, что иметь родного брата — это лучшее, что может быть. Друзья друзьям рознь, но вот родная кровь — совершенно другой уровень, иная история.

Сначала хочу просто умыться, но по итогу залезаю в душ полностью. Прохладная вода дарит относительную свежесть и ясность. А ещё — растущее чувство стыда за своё поведение, естественно. Смотрю на своё отражение в зеркале: серое лицо, красноватные глаза, синяки под ними — зрелище не для слабонервных.

Вылезаю из душа, кое-как натягиваю домашние штаны и футболку. Брат уже колдует на кухне, запах яичницы щиплет ноздри, и желудок активнее подаёт признаки жизни.

Сашка потягивает кофе и сверлит меня взглядом. Я не знаю, чего от него жду: вопросов, нравоучений, сочувствия. Но что-то сказать он точно собирается, молчать не станет. Сидит напротив, крутит в руках чашку, смотрит то сочувственно, то осуждающе, будто не может определиться.

— Ты придурок, Мирослав, — выносит он вердикт спустя минуты три.

— А давай наблюдения, о которых я не знаю, — иронизирую в ответ, но внутри всё сжимается. Потому что он прав.

— Неужели до тебя не допирает, что на Скрипе было примерно половина Новосиба, если не больше. Не буду удивлён, если в пабликах уже появились видео, где пьяного владельца «Эвентума» усаживают в машину.

Чёрт... Фак... об этом я вообще не подумал. Считал, что братец будет затирать мне про компанию своих друзей или про Иволгину. А тут — репутация. Деловая репутация, которая не появляется из ниоткуда.

— Мирыч, этот перформанс произошел из-за того, что Наташа твоя была на концерте. Что-то мужа я с ней не наблюдал, она вернулась в Новосиб окончательно? За ней ты выходил из вип-ложи?