Книга Грецкий орешек, страница 46 – Ната Вади

Мы оказываемся у входа в небольшой скверик, а я всё ещё как последний придурок ощущаю фантомное прикосновение тёплых пальчиков Наташи к своей руке. Кожа покалывает в том месте.

— Долго мы тут будем стоять просто так? — недовольно тянет Иволгина и разве что на часики не смотрит и ножкой не притоптывает.

— Я вёл себя как придурок, — начинаю я.

— Это в какой именно раз? — язвит девушка напротив.

— В оба, — просто признаю я. Глупо отрицать очевидное. — Послушай, Наташ, не знаю, что на меня нашло, это было недостойно, плохо, мерзко. Мне жаль, что тебе это пришлось выслушать и вытерпеть. Ты же знаешь, что я обычно себя так не веду, — зачем-то добавляю я. Сам не знаю, к чему.

— Нет, Горин, я тебя совершенно не знаю. Миллион лет прошло, люди зачастую меняются не в лучшую сторону. Ну, практика показывает, как минимум.

Киваю. Это она на меня намекает. Ну а что мне ещё сказать тут? Мы были знакомы — да. Общались — да. Но и вправду же прошло время…

— Короче, прости, серьезно. Я больше ничего подобного себе не позволю. Да и вообще мы можем и не общаться, не пересекаться.

Наташка хмыкает и потом сразу смеётся, но как-то не по-доброму.

— Можем? Ты не шутишь? О, ну спасибо, что разрешил, Мирослав, — она саркастически кланяется, а я морщусь. — Вот век не забуду твоей милости.

— Наташ...

— Знаешь... — она на секунду стопорится, отводит глаза, как будто сомневаясь, продолжать ей дальше фразу или не стоит. Я замечаю, как девушка нервно мнет свою юбку. — После того, в смысле... после определённых событий на пятом курсе мне казалось, что тебе даже заговорить со мной будет... ну, скажем так, неудобно... А оно вон как, ошиблась я, получается. Или ты подзабыл…

Меня пробирает холодом, несмотря на тёплое июньское утро. Определённые события — это когдаона отменила наше свидание? То самое, к которому мы шли, блять, почти пять лет?! Когда мне казалось, что у нас всё максимально взаимно, когда я там мысленно уже предложение ей делал на этом же первом, сука, свидании за аж пять лет френдзоны? А? Она говорит об этом так, будто я был в чем-то виноват. Будто это я всё испортил. А не она самолично блокнула меня без единого объяснения.

Натали, видимо, как-то по-другому трактует моё замешательство, потому что только фыркает и делает судорожный глоток кофе. Я повторяю за ней, только уже со своим американо. Горький, горячий. В самый раз под настроение.

— Сам себя не понимаю, — почти шепчу в ответ, а моя девочка кривит свои красивые губки.

Ладно, похер. Во-первых, действительно, прошла куча лет. Во-вторых, это я в обе случившиеся встречи вёл себя объективно неподобающе, хотя считаюсь взрослым и серьёзным человеком. Ну и в-третьих, я всё-таки мужик. Должен уметь признавать ошибки, к тому же на обиженных (тем более на давнее прошлое), как говорится, воду возят.

— Ты же знаешь про сотрудничество с Юлькой, верно? — быстро переключаюсь на другой виток темы.

Девушка в ответ просто слабо кивает, будто через силу.

— Я хочу наладить с Пуртовой не только рабочие отношения, но и дружеские тоже. Со временем и насколько это возможно, — сразу обозначаю я свою позицию. — Это не секрет, я как бы это и не скрываю. Мне хочется возобновить общение со всей оставшейся прошлой компанией…

— Неужто Горин решил искупить грехи прошлого... — снова неприятно иронизирует Иволгина.