Книга Семь фальшивых свиданий!, страница 189 – Янина Логвин

— Поздно. Они уже в тебе — мои боевые партизаны. Проникли в кровь и полностью подчинили мне. И обними меня нормально! А то стоишь, как будто целоваться не умеешь. Или голову потеряла от моего великолепия?

— Чего?! Кретин! Совсем по

— учись, пока я добрый.

Мы вновь поцеловались, и на этот раз, кажется, окончательно увлеклись. Или просто я соображать перестала?

— Господи, Демонец, ты меня уже всю облизал.

— Кошкина, «всю» — понятие обширное, — тяжело дышал Денис мне в щеку, но от себя не отпускал. — Уже фантазируешь обо мне? Если что, я не против, но не здесь же…

— Какой же ты ненавижу!

— Знаю.

— Убью дурака! Отпусти…

Когда сгорают предохранители

Как прошло окончание свидания, я уже почти не помнила. В сознании словно включилась кнопка «режим защиты от перегрузок», и всё происходящее превратилось в размытое кино, которое смотришь со стороны. Один Валентин сиял так, как будто вел церемонию «Оскар» и лично раздавал статуэтки. Вот уж кого совершенно не смутил разгром за нашим столиком и мокрые розы на съемочной площадке. Он просто объявил на камеру, что зрители поймали момент, когда я «сильно расстроилась из-за того, что подвела партнера, и верный Денис нашел мужской способ утешить свою прекрасную даму».

Утешил. Я сидела ни жива, ни мертва. Режиссерская группа пребывала в абсолютном восторге, и из шоу нас, к моему огромному удивлению, никто не выкинул и даже штрафами не пригрозил. Напротив, оператор за пультом показывал поднятый вверх большой палец, а режиссер смотрела на нашу пару, как на главных кормильцев проекта, обеспечивших им рейтинги на весь первый сезон.

Только мы с Демонцом сидели за столиком молчаливые и натянутые, не в силах посмотреть друг на друга, так и оставшись в кадре в мокрой одежде, с прилипшими к ней лепестками роз. Представляю, как будут веселиться зрители и команда экспертов на финальном монтаже. Обхохочутся!

Ужас. Ужас. Абсолютный и бесповоротный! Мне понадобится год, не меньше, чтобы осознать, что только что произошло. Меня поцеловал… Демонец? Тот самый враг из песочницы?! А я… ответила?! Господи, я что, сошла с ума?

Нет, мы оба сошли. Потому что верить его словам я не собиралась и на грамулечку!

Когда нас наконец отпустили, я вылетела из съемочной зоны пулей. Сбежала сначала в гримерку к Грине, а потом, извинившись перед стилистом за мокрый кардиган, выскочила из павильона на улицу. Оказавшись на парковке, уже открыла сумочку, собираясь позвонить папе, когда увидела прямо перед собой у темного кроссовера мокрого и хмурого Дениса. Он знал, что добровольно я к нему не подойду, поэтому приблизился сам, без церемоний поймал за руку и запихнул в свою машину. Лично пристегнув к креслу ремнем безопасности, сел за руль и рванул с места.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать! — сердито и гордо предупредила я. — И не собираюсь тебя прощать!

— А кто тебя просит? — невежливо ответил Денис, с хмурым видом выруливая на проспект. — Дуйся на здоровье, первый раз, что ли.

Так и молчали всю дорогу до моего дома, не проронив ни слова, слушая, как кроссовер мягко шуршит шинами по замерзшему асфальту и как тикают поворотники.

Денис сосредоточенно смотрел на дорогу и напрягал желваки, а я упорно глазела в боковое стекло на пролетающие мимо огни вечернего города и на собственное пылающее отражение. Губы до сих пор горели, сердце стучало, а в крови вовсю ощущалось присутствие подлых «боевых партизан».