Книга Семь фальшивых свиданий!, страница 97 – Янина Логвин

От адреналина руки дрожали так сильно, что я пропустила момент, когда Денис наконец нашел точку опоры, подтянулся и рывком перевалился через перила балкона прямо на меня. Мы рухнули на пол вместе: я снизу, а Демонец сверху, придавив меня своим телом.

И оба растерялись, оказавшись в неожиданной близости. Я только успела заметить острые ресницы, потемневшие голубые глаза и почувствовать на своих губах его сбитое дыхание, как мир на долгую секунду замер.

Я вздохнула, моргнула, и кадык на шее Демонца дернулся.

Он очнулся первым. Прикусив нижнюю губу, вдруг хищно улыбнулся и сощурил взгляд, показав свой клык:

— Кошка, мне показалось… или ты за меня переживала?

Я хотела ответить ему что-то едкое и колючее, как отвечала тысячу раз до этого, но слова застряли в легких, сбившись в бесполезный ком. Всё, что смогла — это отпихнуть от себя крепкие плечи:

— Тебе показалось… нечисть!

Денис медленно поднялся и протянул мне руку, помогая встать. А затем, не оборачиваясь к камерам, шагнул к ледяному коробу.

Тот стоял на специальном постаменте, светился бледно-синим светом, и Демонец хмуро оглядел довольно глубокую емкость, доверху наполненную ледяным крошевом. Чтобы достать цветок, нужно было погрузить руку в этот холод почти по локоть и, закатывая рукав водолазки, он недовольно проворчал:

— Знаешь, этот Валентин — редкий садист. Он бы еще ров с крокодилами придумал… романтик хренов!

Я видела, как Демонец стиснул зубы — ледяная крошка наверняка обжигала кожу не хуже кипятка, его пальцы мгновенно покраснели, но он продолжал её разгребать в поисках стебля. Упершись во что-то твердое, резко стукнул сжатым кулаком, разбивая преграду, и наконец вытянул из короба крупную алую розу в каплях воды.

Примятая и замерзая, она всё равно производила впечатление на фоне всеобщего безмолвия, и девушки на балконе (наверняка из вежливости) сдержанно зааплодировали.

Демонец повернулся ко мне. Он стоял без куртки, с мокрой по локоть рукой, на которой от холода проступили вены, а на костяшках — кровь, и его почти злая решимость достать цветок, подействовала на меня сильнее любого пафосного жеста. Я растерянно застыла, когда он обломал на стебле несколько шипов и под прицелом наехавших камер протянул розу мне:

— Она твоя, Диана, — сказал непривычно ровно и по-мужски, без тени насмешки.

А когда я взяла цветок, неожиданно наклонился к уху и прошептал:

— И учти, кошка, за это ты должна мне как минимум дать обстричь твой хвост еще раз. С детства обожаю игры в парикмахера!

Что?!

Наши пальцы встретились — его были ледяными, мои — горячими, и Денис не спешил убирать руку. Он медленно отстранился, позволяя мне рассмотреть вернувшуюся на его красивое лицо самодовольную усмешку. Наверняка на экране она будет смотреться обворожительно и благородно, без грамма того ехидства, которое видела в ней я.

Внизу всё еще вопил Влад, требуя стилиста, килт и новый дубль. Марк в третий раз пытался штурмовать лестницу. Но здесь, на балконе, мне на мгновение показалось, что мы с Демонцом действительно одни.

— Спасибо, Денис. — Я прижала розу к себе и выдохнула с безупречным восторгом: — Ты такой… рыцарь! Как же мне с тобой повезло!

Но обняв парня за шею в порыве благодарности, дотянулась губами до его уха и добавила с обещающим шипением: