Книга Хрупкое сердце, страница 56 – Янина Логвин

С теми же немногими, с кем не хватало, я держал деловую дистанцию и равнодушно забивал на важные встречи, предпочитая не лезть через отцовскую шею к тем, до кого не дорос. Чем, в общем-то, и продолжал раздражать родителя, редко появляясь в офисе.

Именно в последнем и была причина его недовольства мной и желание видеть.

Я подъехал к зданию управления фирмы и поднялся в офис к отцу. Его многолетняя секретарь уже ушла домой, но оставила на своем столе для меня чашку неостывшего кофе, который я с удовольствием взял. Это был явный плюс здесь и подозреваю, мне бы от Люсьены наутро серьезно влетело, если бы я этот плюс оставил незамеченным.

Так с чашкой кофе и вошел к отцу. Без стука, поэтому не удивился, застав у него в кабинете помощницу его зама. Хорошо хоть не на коленях, как в прошлый раз. Но директору все равно не понравилось – закашлялся от неожиданности, вставая с кресла и поправляя галстук. Махнул ладонью в сторону двери:

— А постучать, Руслан, трудно было?

Я показал на чашку и телефон в пальцах.

— Не трудно, но руки заняты. Привет, босс.

Отцу я кивнул, а с женщиной не поздоровался. Никогда не был вежливым сыном, а для штатных приветствий время уже закончилось. Подойдя к столу, опустил на него чашку и сел в кресло. Взяв из вазы на столе шоколадный миндаль, развернул конфету и сунул за щеку.

— Устал в гараже, как собака, – признался, откидывая плечи на спинку кресла и переходя к рабочим вопросам. – Нам нужны новые машины и новый подрядчик на перевозки, иначе с поставками буду проблемы. Ты уже думал на этот счет, босс?.. Я тебе еще неделю назад сбросил отчет на личную почту.

Помощница отошла, но из кабинета не вышла. Хорошо. Значит долго я тут не задержусь.

— Потом, Руслан, – сердито говорит отец. – Я тебя не по рабочим вопросам просил зайти, а лично хотел с тобой поговорить.

Интересно.

— Лично? – я поднимаю бровь и встаю. Сую телефон в карман брюк, а в другой карман тяну пару конфет из вазы – я правда голоден, а шоколад у шефа всегда самый лучший. – Тогда я пошел. О личном в присутствии твоей любовницы, Ренат Тимурович, я разговаривать не стану. Встретимся дома… когда-нибудь!

Брюнетка, которой лет тридцать с небольшим, возмущенно охает, зардевшись как малолетка, и оскорбленно поджимает яркие губы. Но мне не двенадцать лет, чтобы не заметить очевидных вещей и сделать выводы. Пусть делают что хотят, но без меня. Она могла бы и сама догадаться выйти.

— Сядь! – рявкает отец. Ему не нравится моя прямота, но он к ней привык. Это я еще вежливый. Поэтому предпочитает не продолжать, обратившись к женщине: – Наталья, оставь нас одних!

И дождавшись, когда женщина выйдет, простучав каблуками туфель по паркету и закрыв за собой дверь, поворачивается ко мне, сверкая темными глазами.

— Стервец! Ты как со мной разговариваешь в присутствии посторонних! Имей к отцу уважение, особенно когда мы не одни!

Я тоже завожусь. В последнее время отношения у нас ни к черту не ладятся, но я не собирался чувствовать за это вину.

— Ренат Тимурович, ты определись, кого хочешь видеть перед собой – сына, или своего инженера по логистике? И предупреждай заранее. О личном в присутствии твоих подруг я трепаться не собираюсь! Если просил зайти, мог нормально меня подождать, а не звать сердечную грелку!