Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 138 – Янина Логвин

— Я спросила, как ты думаешь, из меня получится монашка? То есть, монахиня. Настоящая!

Я не сразу реагирую на вопрос, возвращаясь из своих мыслей в реальность.

— Какая еще монашка? Сонь, что за ерунда?

— Это не ерунда, Рит. Я просто не хочу, когда вырасту, страдать, как ты! Лучше сразу запрещу себе любить.

— Ты и не будешь, – как можно увереннее возражаю. – С чего ты взяла?

— Потому что я влюбчивая, я себя знаю. И парни мне нравятся те, которые меня не замечают – из старших классов, а он все такие воображалы.

— Нет, у тебя так не будет. Ты вырастешь и встретишь свою любовь. Обязательно! А пока учись. Ты географию сделала? У тебя контрольная в понедельник.

— Успею еще! Все равно ты поздно спать ложишься. Я лучше с тобой посижу!

Она грустно вздыхает и вдруг произносит:

— А все-таки Воробышек классный. Даже жаль, что такой дурак. Значит, он тебя не любил? Подумаешь, секрет рассказала. Да честных людей вообще не бывает!

Я не знаю, что на это ответить младшей сестре, и отворачиваюсь.

— Значит, не любил. И… дело вовсе не в секрете.

— А в чем? Рит, а разве можно целоваться без чувств?

Сестра очень внимательна и, конечно же, заметила следы от поцелуев на моей шее и потемневшие, после свидания с Данилом, губы. Но это не значит, что я могу с ней обсуждать свою личную жизнь.

— Соня, ты еще ребенок. Мне неудобно с тобой об этом говорить.

— Я не ребенок! – слышу упрямое в ответ. – И если ты не будешь со мной говорить, то я вырасту и наделаю кучу глупостей!.. Скажи, а ты его любила? Ну, Даню?

— Соня, пожалуйста…

— Ай! Можешь не отвечать. – Сестра откидывается спиной на подушку и мечтательно раскидывает руки, уставившись в потолок. – Я и так знаю.

Что? Она знает?

А я?

Интересно, если произнести вслух то, что чувствую, это тоже прозвучит в прошедшем времени?

Ох, зря я потакала желанием сестры и рассказывала только романтичные сказки. Теперь невозможно соврать ни себе, ни ей.

— Да.

— Я так и знала! – Ну вот, вновь на кровати подскочила.

— А сейчас бери учебник и учи географию. А у меня реферат – сложный!

Соня садится, свешивает ноги и поворачивается ко мне. Тяжело вздохнув, спрашивает уже тише, рисуя пальцем узоры на одеяле:

— Рит, сложный, и ты поэтому плачешь? Я вчера ночью слышала.

— Нет, не поэтому, – начинаю печатать на ноутбуке всякую чушь. – И тебе показалось.

— А почему тогда…

Наверное, мы бы и дальше говорили, но наш разговор с сестрой прерывает звонок на сотовый.

Звонит Ясмина, и я отвечаю на вызов:

— Алло? Яся?

В динамик тут же врывается взволнованный и возмущенный голос подруги.

— Я! Маргошка, ты не представляешь, что случилось! Я так зла, ты бы знала! Он меня послал! Впервые в жизни!

— Кто?

— Камалов! Двоюродный братец, чтоб ему! Я прижала его вопросами о Костерковой, и он сорвался! Нет, сначала Влад прикинулся, что ее не знает. Х-ха, так я и поверила! А потом сказал, чтобы я не лезла не в свое дело! И что Костеркова сама виновата! Я обозвала его бесчувственным трусом, и мы поссорились.

— Ничего себе! – изумляюсь я.

— Вот именно! Понимаешь, его что-то зацепило и сильно. Он никогда так со мной не разговаривал. А его подруга заявила, чтобы я уматывала, и что, мол, это у Стрельбицкого и Ильченко спор, кто первым переспит с Броней. А Влад ни при чем.

— Что-о?!