Книга Сокол и Чиж, страница 150 – Янина Логвин

— Господи, Ульян, перестань, — попросила подругу просевшим голосом. — Это же глупость какая-то! Ты же знаешь Мартынова. Назло — это не про него. Его самоуверенности хватит на пятерых. И мы давно расстались!

Но, похоже, что так виделось только мне. Ким отставила сумку и повернулась.

— Скажи мне правду, Фанька, — сказала, глядя в глаза. — Все это время, когда ты его скрывала, ты думала, как ему одиноко от мысли, что он тебе не нужен?.. Да, я ошиблась, — она разочарованно кивнула, словно своей догадке, — ты не ревнуешь его. Ты просто взяла и вычеркнула Севу из своей жизни, как лишнего человека. Превратила в пустое место. Не захотела остаться даже друзьями!

— Какие друзья, Уль? Он предал меня. Но я его не виню. Да, винила раньше, но больше нет! Я просто не хочу о нем слышать. Да пусть живет, как хочет! Причем тут я? Речь вовсе не обо мне. Я просто не хочу, чтобы было больно тебе!

Ульянка горько усмехнулась.

— Какое показное равнодушие, Чижик, к тому, кого ты когда-то любила.

Этот упрек уколол болью и ожег душу обидой, и признание само сорвалось с губ.

— Да, любила.

— А мне кажется, нет, — сухо возразила девушка. И припечатала к месту словами. — Если бы любила, ты бы простила. Не смогла не простить. Никогда бы не подумала, Фань, что ты не способна чувствовать.

Что?

Я отшатнулась, потрясенная этими словами. Неужели это все говорит Ульянка? Человек, который знает меня намного лучше других?.. Воистину те, кто нам дорог и от кого нет защиты, могут причинить настоящую боль.

— Нет, это не так, — качнула головой.

Я могу чувствовать, могу! И предательство тоже! Разве я виновата, что не хочу делить? Что не могу найти измене оправдания? Значит, не было чувств — тех самых, настоящих, — не было! А по-другому я любить не хочу. А может, права Ульяна, и я на самом деле жестокая стерва? Бесчувственный сухарь? И мне стоит все забыть, принять покаяние Мальвина и быть до гроба ему благодарной только за то, что он все это время меня помнил?..

Ха. Как в той сказке, в которой битый небитого везет. Не Фанька первая, не Ким последняя.

— Ульян, ты встречалась с Севой, да?

— А что? — девушка с вызовом вскинула подбородок. — Нельзя? Или нужно было спросить у тебя разрешения? Да, мы гуляли, и Сева мне многое объяснил.

— Ты… рассказала ему, где я сейчас живу?

Ульянка вдруг покраснела и, опустив лицо, засуетилась с одеждой. Щелкнув молнией, вкинула сумку на плечо и направилась по проходу между партами в сторону выхода, оставляя меня одну.

— Нет. Меня это не касается, Чижик. Не надейся, что я стану той, кто снова вас сведет.

Как она ошибалась, но разве удалось кому-нибудь докричаться в глухое сердце влюбленной девушки?

Я ехала в автобусе и сомневалась: стоит ли вообще сегодня идти в клуб? Настроение упало, а вместе с ним пропало и всякое желание быть на людях. Хотелось забиться в какую-нибудь раковину и отсидеться там, пока не станет легче. Пока трещинки когда-то разбитого сердца вновь не затянутся, и я смогу жить дальше, существуя и радуясь новому дню. Но собственной раковиной я не обзавелась, а автобус уже притормозил на знакомой мне остановке. Дождавшись, когда откроются двери, я сошла. Вздохнув, поплелась ко двору бабы Моти, не глядя по сторонам. И все же не смогла сдержать улыбку, когда на подходе к дому увидела двух бодреньких старушек, притоптавших под фонарем пятачок снега.