Книга Сокол и Чиж, страница 52 – Янина Логвин

— Сплю. Без обязательств и обещаний, а это другое.

— Вроде как честно? — догадалась я.

— А по-твоему нет?

— Хм, не знаю, — пожала плечами. Что я знаю о подобных отношениях? Да почти ничего. Только то, что они не по мне. Не по душе Анфисе Чижик. — Сокольский, — решила спросить, — ты что же, ни с кем не встречался? По-настоящему, если так рассуждаешь?

— Нет.

— Никогда?

— А зачем? — Я растерялась с ответом, а парень продолжил. — Попытки, конечно, были — еще в школе, но скучно. Все эти девчоночьи ревности и вешанье на шею — не по мне. Я свободу люблю, и, если хочешь знать — одиночество. А внимания мне и так в жизни хватает, не жалуюсь.

Внимания Соколу хватало с лихвой каждый день, сама была тому свидетель. И неважно, что он забыл уточнить «женского». Все равно от своей правоты стало неприятно и грустно.

— Понятно.

— Что тебе понятно, Чиж?

— А то и понятно, — вздохнула, — что подходит причина, говорю. Так что и выдумывать больше ничего не нужно. Стоит только взглянуть на тебя, и сразу все ясно. Вчера одна, сегодня — другая, завтра — третья. Таня, Оля, Анфиса… Какая разница, Сокольский? Ты и твои дружки все такие. Так что для папы ответ вполне сгодится. Не переживай.

Спорить со мной Сокол не стал, отвернулся, и я замолчала. Видимо, не больно ему эта тема была интересна. Включил радио погромче, чтобы за рулем не уснуть, сделал кондиционер потеплее, уставился на дорогу, так молча и прикатились в город. Когда остановились у подъезда и выгрузили сумки-соленья, парень недовольно заметил, приказав стоять у машины, подхватив на спину сумку, а под бока бутыльки с огурцами.

— Такое впечатление, Чиж, что я тебя с приданым в дом привез. Глупость какая-то, — тряхнул головой, и потопал в подъезд. — Ну, ничего, — обронил хмуро, — осталось две с половиной недели потерпеть и жизнь наладится…

Я надеялась, что жизнь наладится немногим раньше, а потому ничего не ответила. Дождалась, пока Сокол вернется, помогла ему донести соленья и, к своему удивлению, устало выдохнула, вдруг оказавшись «дома».

Время было раннее — первые минуты шестого, за спиной осталась бессонная ночь, и тягучая зевота одолевала, как никогда. Но дела не ждали, как и уговор, и я тут же к ним приступила, помня о своей части сделки. Разделась, умылась, разгрузила сумки, расставила по местам мамин прод-паек и завозилась у плиты с кастрюлей…

— Чиж, ты убирать вообще собираешься, или как? — Сокол недовольный нарисовался на пороге кухни. Для разнообразия уже в футболке и спортивках. Зорко оглядев свою территорию, сунул кулаки в карманы. — Что-то не вижу рвения. Не хочу, чтобы Сусанна нам кости мыла, пока ты у меня живешь. И вещи свои убери в шкаф, просила же полку! До сих пор учебники на полу лежат.

Скажите, пожалуйста, какой грозный. Так и захотелось по носу щелкнуть. Давно ли он эту полку освободил? Ой, что-то мне подсказывает, что кому-то не мои учебники, а не съеденные ватрушки жить мешают! Вон как на тарелку с горкой косится.

— А ты есть хочешь? — задала встречный вопрос.

Сокол даже не задумался.

— Ну, думаю, можно.

Кто бы сомневался!

— Отлично! А если хочешь, тогда не стой столбом, а возьми нож и разделай петушка! Вот! — водрузила подмороженную тушку на стол и придвинула к себе парня. — Птица домашняя, откормленная, бабуля постаралась. Мне одной точно быстро не справиться. А я, так и быть, берусь за уборку!