Книга Ненавистная жена, страница 10 – Янина Логвин

«Вы кто такой? Какая я вам девочка? Кто вас сюда впустил?» — все это, помнится, я выкрикнула в лицо незнакомцу, на которого врачи боялись поднять глаза, не понимая откуда он здесь взялся, и что от меня хочет. Я видела этого сурового человека первый раз в жизни и вырывалась из его рук, которые не отпускали, а почему-то оплетали меня, как нити липкой паутины.

Павел Юрьевич Корнеев. Мой отец. Он сдержал слово, и Саша прожил еще месяц. В клинику приехали самые лучшие врачи, подключились известные специалисты, но чуда не произошло. Просто однажды утром все закончилось. А мир остался прежним, таким же шумным, суетливым и равнодушным, словно в нем никогда не было двух влюбленных друг в друга студентов Марины и Саши Томилиных.

Сашки не стало, но благодаря Корнееву, я еще целый месяц могла видеть его, гладить любимое лицо и целовать бескровные губы. И вспоминать… Вспоминать снова и снова, как они нежно касались меня, как улыбались и как учились любить. Но, главное, я могла надеяться.

А потом наступил провал в памяти на несколько дней. Самых страшных для меня дней, когда я не хотела жить и не хотела ничего помнить. Когда я потеряла все.

— Слушаю вас, Павел Юрьевич. Так что вы хотели?

Я подняла глаза на своего отца, который за три года пытался, но так и не стал мне ближе. Слишком разными мы с ним оказались людьми и слишком многое я не могла забыть.

Его взгляд держал, но не давил, как давил на других, оставляя моим легким место для вдоха. Но не для свободного дыхания. В этой клетке птичка Марина могла порхать, как ей заблагорассудится. И только.

Он знал, что я это понимала.

— В продолжение нашего разговора, дочка, — сказал хозяин дома с заботой. — Я хотел сообщить тебе, что получил согласие на брак у человека, на котором остановил свой выбор. Только что из этой комнаты вышел твой будущий муж. Свадьба состоится через две недели и все будет так, как ты хотела.

Да, в этом огромном доме я жила уже три года, но так и не смогла ни к чему привыкнуть. Ни к Корнееву, ни к роскоши, которой он себя окружил, ни к людям. Это был чужой мне мир, я никогда не стремилась к нему, но когда осталась одна, мне ясно дали понять, что не позволят жить самостоятельно.

У моей матери была своя семья — муж и дети. Я всегда чувствовала себя в семье нелюбимой и чужой. Еще ребенком ощущала, как мама отгораживается от меня непонятной обидой и раздражением. Наверное, поэтому, уединялась и проводила время за книгами. Хорошо училась, понимая, что совсем скоро мне в доме матери и отчима не будет места.

Сашка, по сути, был таким же одиноким мальчишкой, как я. Мы познакомились на первом курсе университета и словно притянулись друг к другу. Его воспитывала бабушка — чудесная женщина. У нее мы и стали жить, когда однажды решили взять и пожениться.

— Я ничего не хотела. Мой брак — целиком ваша затея. Я лишь сказала, что согласна и не хочу громкого мероприятия. Впрочем, вы и так об этом знали.

— Хорошо, пусть будет так. Марина, тебе пора вынырнуть из реки скорби и жить дальше не только одной работой. Так не может продолжаться. Ты молодая, красивая женщина, тебе нужна семья.

— А что нужно вам?

Человек, сидящий передо мной, был соткан из сплава стали и корысти. Пропитан честолюбием, как промокательная бумага чернилами. Я всего лишь спросила прямо.