Книга Ненавистная жена, страница 137 – Янина Логвин

Я уже оделась, и она тоже встает, чтобы накинуть на себя легкий плащ и посмотреть на часы. Потянувшись за сумочкой, ждет, пока вошедший медбрат возьмет мои вещи и вынесет из палаты. Мы идем с ней рядом по коридору, спускаемся в лифте, и уже у выхода, увидев невдалеке автомобиль Данила Егоровича, мачеха, остановившись, целует меня в щеку и поправляет рукой мои волосы.

— Я навещу тебя завтра в вашем доме, можно? — тактично спрашивает. — Захвачу что-нибудь от нашего повара — исключительно вкусное!

— Конечно. Буду рада.

Она вдруг усмехается:

— Хоть что-то хорошее от мужа получила на старости лет. И почему ты не моя дочь?

— Ольга Борисовна…

— Но ведь это правда, Марина. Беги, девочка! Похоже, тебя ждет сюрприз, — показывает подбородком в сторону, где стоит Данил Егорович и трое парней, — а мне пора.

— До свидания!

Я прощаюсь с мачехой и поворачиваюсь к парковке, на которой вижу своего мужа. Как чувствовала, что Ярослав не станет слушать врачей, и домой сегодня мы вернемся вместе. Если честно, то последние три дня в больнице я провела из-за него — боялась, что если уеду, он тоже сбежит раньше времени. И все равно сержусь, вот же упрямец! А по телефону даже словом не обмолвился!

Ярослав похудел, что не удивительно. И волосы отросли, зато чисто побрился и оделся аккуратно — все-таки он пижон немного. А вот плечи под короткой курткой остались такими же широкими и крепкими. И взгляд знакомый — чуть хмурый, темный и внимательный.

Это для меня он синий и ласковый, когда мы одни.

Но я и сама сейчас совсем не улыбаюсь, подходя к компании.

Ярослав замечает меня раньше остальных — и мое настроение тоже. В его руке красивый букет белых тюльпанов, но он не протягивает его мне, а притягивает меня к себе и целует в край губ, когда я подхожу, прекрасно почувствовав, что я бы сейчас с удовольствием опустила этот букет на его упрямый затылок.

— Борзов, врач знает, что ты здесь? — серьезно спрашиваю. — Или ты, как всегда, сам за себя все решил?

— Марина, давай… дома поговорим!

— Тебе только швы недавно сняли, и стоять долго нельзя.

— Кто тебе сказал? Да я здоров, как бык!

— Скорее, как бычок, который вот-вот завалится на бок, — смеется Серов и, шагнув ближе, в свою очередь целует меня в щеку. — Привет, Марина. Отлично выглядишь!

— Здравствуй, Игорь. Спасибо.

Выгляжу я обычно, но вид Ярослава и наша встреча все же окрашивают мои щеки в легкий румянец. До сих пор мы виделись очень коротко, когда меня пускали к нему на несколько минут — потому что против этих свиданий был мой лечащий врач и физическое состояние обоих. И, конечно же, я чувствую волнение.

Наверное, это уже никогда не пройдет и ничего не забудется — картина с раненым Ярославом во дворе дома Вормиева, которая запечатлелась в памяти, и животный страх за него, у которого, как оказалось, нет глубины.

Третьим с парнями стоит мой друг Максим — как всегда в бейсболке и в дутой куртке-безрукавке, наброшенной на футболку, он широко улыбается. Этот парень за последнее время умудрился стать просто незаменимым, развлекая своим присутствием, как Ярослава, так и меня. И, если честно, я не ожидала, что он окажется таким преданным. Это Максим первым приехал сдать кровь для моего мужа, и подтянул ребят из офиса. Это он носил мне из ресторана каши и свежие персики. Травил анекдоты и прочую ерунду, в первые дни не давая сойти с ума — потому что не было сил говорить, только надеяться. И подозреваю, это он первым возвращал Борзова к жизни. Просто потому, что вынести тяжелый характер Ярослава и расшевелить мог только Зощенко.