Книга Ненавистная жена, страница 76 – Янина Логвин

Она уходит, оставив после себя запах белых цветов и зимнего ириса; память о качнувшихся длинных прядях волос, а я на некоторое время остаюсь в кабинете с партнерами ее отца. Мы кое о чем с ними здесь не договорили, и лучше сделать это без лишних глаз.

— Исчезла… — бросаю я грубо девчонке Губарева, обходя стол. — Вон! И чтобы, как рыба молчала!

Когда за испуганной шатенкой закрывается дверь, беру дубовый стул и с размаху разбиваю стеклянный шкаф со всей дорогой хренью, что внутри. Подождав, когда на паркет осыплются осколки, переступаю по ним, хрустя тяжелыми подошвами, и поворачиваюсь к компании. Предупреждаю низко — в отличие от жены, не оставляя никому и шанса:

— Мне плевать на Корнеева. Я сам протащу любого голым пузом по этому полу, если узнаю, что он треплется за спиной о моей жене. Без вариантов!

— Ты зарвался парень, — расцепив губы, сцеживает посеревший Вормиев — тот, с чьего звонка все началось, и я неохотно кидаю ему в ответ, найдя взглядом:

— Да. Вспомни об этом, если решишь расчехлить язык.

Я прячу пистолет в карман, беру куртку и выхожу из ресторана, даже не обернувшись. Моя машина на месте, но Марины на парковки нет, и я набираю номер телефона деда, догадавшись, кто ее сюда привез.

— Где вы, эй?

— Едь по трассе, Ярослав, позже перезвоню.

— Какого черта, дед?

Но родственник уже кладет трубку, а я, ругнувшись, снимаю блок с «Порше» и сажусь за руль. Выдыхаю, прежде чем рвануть с места:

— Твою мать! Ну и денек.

* * *

Они остановились у незнакомого кладбища перед въездом в город, и я, заметив на обочине серую «тойоту» деда и его самого, выкручиваю руль и съезжаю с трассы. Хмурюсь, ничего не понимая.

Выключив двигатель, выхожу из машины и подхожу к родственнику.

— Дед, что случилось? — спрашиваю. — Корнеев умер? Даже если так, не рано ли вы сюда приехали?

— Типун тебе на язык, парень! — сердится старый брюзга. — Жив Павел, я только что звонил Ольге.

— Тогда почему вы здесь остановились? Где Марина?

В машине жены нет, и я оглядываюсь, не находя ее на грунтовой стоянке взглядом.

— Не знаю, — дед вздыхает и пожимает плечами. Показывает рукой на кладбище, которое спряталось за деревьями с пожелтевшей листвой. — Она попросила привезти ее сюда и больше ничего не сказала. Ей было не до разговоров, а я не стал спрашивать.

— Ладно, найду ее сам. Уезжай, дед, не жди, — бросаю деду, пожав его плечо. — Дальше мы без тебя.

Дед все еще крепкий старик, но подобные поездки уже не для него, и я вижу это по его осунувшемуся лицу.

— Ну, раз ты здесь и все обошлось… Съезжу к Павлу в больницу, а то сердце не на месте. Все же столько лет бок о бок вместе прошли. Может, Ольге чем помочь надо…

— Если и надо кому-то помочь, то это старому черту Корнееву, — не сдерживаюсь. — Придавить подушкой, чтобы не мучился и исчез, прихватив с собой и свою гребанную империю. Старый он сукин сын! Так Боссу и передай. А то я сам до него доберусь… однажды.

— Эй! Ты, Ярослав, лишнего-то не болтай! — сердится дед. Он всегда был предан своему хозяину, не удивительно что и сейчас ощетинился. — Забыл, чем ему обязан?

— Не забыл, но его партнеры не оставят Марину в покое — он не мог не понимать. Видел бы ты, как они ждут, когда он преставится, чтобы начать рвать куски. Ублюдки, убил бы!