Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 129 – Лия Джей

Но стоило кому-то с задней парты произнести фамилию Воронцова, как воспоминания о вечере в его доме тут же все вытеснили. Вспыхнул огонек, медленно сжигающий разум. Тот, что горел в глазах Воронцова. Тот, что пробуждался внутри меня от его прикосновений.

Тот, что я больше не чувствовала. Я будто смотрела на себя со стороны, пустая, как белый лист, лишенная эмоций. Наблюдала за тем, как я медленно тлею. Белые локоны покрываются черным пеплом боли и разочарования. Глаза — две зеленые стекляшки, осколки бутылки. Вот бы ее склеить, залезть внутрь и отправиться в ней в дальнее странствие по волнам океана. Неважно куда. Лишь бы подальше отсюда. Подальше от Воронцова и настойчивого, излишне внимательного взгляда Геннадия Семеновича.

— Маргарита, Вы же понимаете, что больше трех баллов я за такое поставить не могу?

— Да ставьте, что хотите.

Я подхватываю сумку, ноутбук в нее не кладу — просто сжимаю подмышкой — и выхожу из аудитории. Меня провожают удивленные взгляды и угроза Георгия Семеновича оставить меня и вовсе без оценки. Тоже мне, напугал! Так будет даже лучше, в следующий раз расскажу. Может, хоть до четверочки дотяну.

Как позорно звучит! Наверняка, все одногруппники сейчас думают о том, что я скатилась. Староста! Ушла с тремя баллами! Еще и дверью хлопнула.

Но ситуация станет только нелепее, если я сейчас вернусь. Нет, лучше пойти домой, доучить этот идиотский стих, чтоб от зубов отскакивал, и доделать всю остальную домашку. Фоном поставлю true crime. Чтобы Воронцов и прочие дурные мысли в голову не лезли.

На выходе из вуза меня догоняет Королева.

— Стой! Ты куда без меня, заюш? Совсем обалдела!

Она пытается пройти через турникет, но тот не поддается, и Королева с разбегу врезается в него бедром.

— На кой черт вы вообще их блокируете⁈ — она бросает испепеляющий взгляд на охранников, мирно смотрящих телевизор, спрятанный за стойкой. — Каждый раз студак показывай! Как будто кто-то, кроме студентов и преподов, захочет сюда пройти. Да я как только выпущусь, больше в эту дыру ни ногой!

Она ударяет ладонями по турникету, и охранники, испугавшись, как бы на них не повесили штраф за ущерб, открывают проход. В следующую секунду острые синие ногти впиваются мне в плечо.

— Разворот! Я шубу из гардероба не забрала. Предлагаешь мне так идти?

— Как хочешь.

— Как хочешь! — передразнивает меня Вика, закатывая глаза. — Какая ты сегодня услужливая. И со мной, и с Семенычем. Скажи честно, с Пашкой из-за него порвала? — она поигрывает бровями. — Я всегда знала, что тебе нравятся постарше! Может, и мне с преподом замутить?

— Как хочешь.

Я пытаюсь убрать с плеча ее руку. Тянусь к двери, но Королева не дает мне выйти.

— Эй, ты че раскисла, заюш? Кто эта апатичка? Верни мне мою истеричку! — она легонько хлопает ладонью мне по щеке, будто приводя в чувства. — Отсутствие эмоций — худшее, что может быть. А ну, соберись!

— Я устала от эмоций.

— И слышать этого не хочу! А следующим ты что мне выдашь? Что устала от жизни? Давай, иди еще на мосту постой! И все из-за дурацких трех баллов?

— Да пофиг мне на эту тройку.

Не пофиг, на самом деле. Но оценка — далеко не главная причина моих страданий. Она стала последней каплей, наполнившей стеклянный куб, в котором я оказалась заперта. Она лишила меня воздуха. Но запер меня там Воронцов.