Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 139 – Лия Джей

— Мне все равно, с кем ты спишь, Стархов.

— Правда? А если бы это была, скажем… твоя лучшая подруга?

Я закатываю глаза.

— Ты себя слышишь? Моя лучшая подруга никогда не стала бы встречаться с тобой.

Вика, конечно, любит подбирать что попало, но против меня она точно не пойдет. Я сказала достаточно, чтобы вбить в ее ветренную голову: «От Стархова ничего хорошего не жди».

Антон как-то недобро ухмыляется. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, что скрывает Стархов за этим самоуверенным видом, но тут зал взрывается овациями. Кажется, за разговором с Антоном я пропустила финал постановки.

Свет становится чуточку ярче, на сцену неровной линией выходят актеры, машут во все стороны, кланяются и выкрикивают благодарности. Впереди них стоит Воронцов, пытается приладить микрофон к стойке. Его руки слегка подрагивают, но выражение лица уверенное. Скулы очерчивают сизые тени, кудряшки сияют в белом луче прожектора. Я невольно любуюсь им несколько секунд, а затем даю себе мысленный подзатыльник. Совсем с ума сошла, Каблукова? Ты сколько рыдала из-за этого придурка, уже забыла, а⁈

— Раз-раз.

Воронцов проверяет микрофон, и от его низкого голоса по телу пробегают мурашки. Ну давай, Марго, еще растекись тут перед ним лужицей!

— Добрый день! Эм, вечер… «Серый ворон» — моя первая работа, увидевшая свет софитов. Я благодарен всем, кто пришел сегодня сюда, чтобы познакомиться с моим творчеством. Эта пьеса…

Паша читает заученный текст, который я уже видела — на столе в кабинете его отца. Я ставлю руку на подлокотник и со скучающим видом подпираю подбородок. Пробегаю взглядом по Пашиным идеально отглаженным брюкам, бежевой рубашке с брошью-крылышками на воротнике. Тонкая цепочка между двумя уголками мерно покачивается, сверкает серебром. Я невольно смотрю выше, на его кадык, затем на губы. Еще выше и — пересекаюсь с ним взглядом.

— Эта пьеса…

Паша нервно сглатывает, будто слова застревают у него в горле.

— Вы бы не увидели ее, если бы не один человек, которого я очень сильно люблю и ценю. Этот человек помог мне поверить в себя, понять, что быть разным нормально. Можно быть боксером и при этом шикарным пианистом. Можно учить детей классическому вокалу, а вечерами кататься на байке. Можно быть старостой в вузе и танцевать high-hills.

Сердце пропускает удар. Твою мать, Воронцов! Ты что творишь⁈

— Можно сочетать в себе, казалось бы, несочетаемое и жить так, как ты хочешь. Незачем скрывать одну из своих сторон, пытаясь угодить людям. Серый цвет сочетается с любым другим, но он не больше, чем фон. Не прячьте свои цвета. Будьте яркими и смелыми. Будьте собой, как бы клишированно и пафосно это ни звучало. Я стал собой, выйдя сегодня на эту сцену. И я хочу сказать спасибо человеку, без которого всего этого бы не случилось.

Паша снимает со стойки микрофон и, смотря мне в глаза, произносит:

— Спасибо тебе, Маргарита.

«Лицемерная дрянь, подавись своим проектом!»

В последний момент мой палец замирает над клавиатурой. Зажмуриваюсь и, рыча от безысходности, откидываюсь на спинку стула.

Да как он мог три дня назад меня отшить, а потом заявить со сцены, что любит меня и ценит? Хотел заставить зрителей прослезиться? Какой дешевый, избитый прием! Не ему ли как сценаристу знать! Я уже начинаю сомневаться в его творческих способностях, хотя постановка мне в целом понравилась. Правда, были моменты, которые я упустила из-за разговоров с Антоном — и собственных мрачных мыслей — но складную рецензию мне все же написать удалось. Пара картинок, и наша с Воронцовым зачетная работа по лингвострановедению готова. Изначально я планировала делать презентацию о концерте в «Cloud 9», но согласитесь, этот материал куда интереснее. Уверена, Кристен-Принстон, а с ней и вся кафедра, оценит тайный талант Воронцова. Уже предвкушаю, как он будет злиться, когда весь вуз узнает его секрет!