Книга Я дарю тебе свою семью, сестра, страница 8 – Катя Озерова

— Мы будем сами девать? Без няни?

— Без няни.

Амелия хлопает в ладоши и обвивает мою шею липкими от каши ручками. Сердце сжимается от этой безоговорочной детской радости и осознания чудовищности лжи, в которой я погрязла. Господи, прости, что я все это делаю. Я не со зла. Я просто не знаю, как поступить правильно. Пару дней я буду любить Амелию как самая настоящая мама, пока Наташа не одумается и не вернется домой. Я не смогу оставить ее одну.

— Спасибо, — произносит Державин сдержанно и поднимается из-за стола. Его взгляд скользит по мне и Амелии, задержавшись дольше необходимого на моем лице, — за завтрак.

— Пожалуйста. Когда ты вернешься? — стараюсь завуалировать свое любопытство под заботу. — Я ужин приготовлю.

— Тогда пораньше, раз уж у тебя такое желание готовить проснулось. Может, и повара отпустить до завтра?

— Отпусти, — киваю. Я точно не хочу лишних людей, которые могут вывести меня на чистую воду. Мне одного Державина хватает с лихвой.

Вадим скрывается в глубине квартиры и возвращается одетым в деловой костюм.

— Проводишь?

Замираю, но тут же пытаюсь собраться. Нужно вести себя так, как обычно это делает жена богатого бизнесмена, которая сидит дома и развлекается походами в спа и ведением соцсетей. Нужно изобразить кошечку. Я такое видела в кино не раз.

— Конечно, — поднимаюсь с Амелькой на руках. Быстро вытираю ей ручки от каши и иду следом за Вадимом, — поцелуешь папу на прощанье?

— Да, — она чмокает Державина. Он уже успел накинуть пальто и взять в руки перчатки.

— Пока-пока, — машу ему маленькой ручкой дочки и тяну улыбку, — мы будем ждать тебя дома, милый.

Лицо Державина наполняется непонятными мне эмоциями. Он долго стоит, словно обдумывает наше прощание, пауза затягивается.

— А ты? — вдруг произносит.

— Что я?

— Целовать на прощанье мужа будешь?

Черт! Неужели нельзя было без этого обойтись? Мы же уже попрощались.

— Конечно, — подбираюсь. Державин склоняется ниже, чтобы уравнять нашу разницу в росте. Он рассчитывает на другое, но я быстро прижимаюсь губами к его гладко выбритой щеке и отступаю. Это был даже не поцелуй. Это чмок от сестры жены. — Пока.

— Уже жду ужина. Надень что-нибудь особенное. И не забудь кольцо, Наташенька, — Державин трогает свою щеку в месте поцелуя, усмехается и уходит. Мы с Амелькой остаемся вдвоем. Отпускаю малышку на пол, а сама еле перевожу дыхание.

— Кошмар, — вырывается у меня шепотом. Что мне делать?

Глава 05. Елка

Время рядом с малышкой течет иначе. Страх ушел на второй план, уступив место обыденным, почти милым хлопотам. Вместе с Амелией мы вырезали елку из листа ватмана, покрасили ее гуашью, из воздушного пластилина вылепили пушистые ветки. Раскрасили макароны-бантики в разные цвета, смешали с драже M&M's и покрыли ими всю елку. Амелька еще очень захотела посыпать поделку блестками, что мы и сделали.

Я бы нашей елке на смотре-конкурсе детских поделок в садике точно первое место отдала.

— Папочке понвавится? — шепчет Амелия, прижимаясь ко мне бочком. Она все время тянется ко мне, ищет прикосновений, будто за долгий день не могла насытиться теплом. Это удивляет и ранит одновременно. Разве так ведут себя дети, у которых есть все, включая любящую мать? Или Наташа не была любящей?