Книга Служанка, страница 42 – Злата Тур

— Очевидно, переволновалась барышня. Не в привычку ей в приличное общество собираться.

Черт, даже совсем новые люди тут же угадывают суть происходящего! В слово «барышня» было вложено столько сарказма, что было понятно — не верит она ни в какие высокие материи, в которые старается папенька завернуть свою похоть. Про «общество» вообще молчу.

Перевожу взгляд на Анюту — лицо непроницаемое, как у настоящего индейца и только лишь дрогнувший уголок губы выдает ее.

Она считывает вопрос в моих глазах, флегматично пожимает плечами и выдает офигенскую фразу, от которой я чуть не рухнул.

— Наверно, что-то не в ту чакру попало.

Занавес. Теперь желудочные колики начались и у меня. Понимаю, что это крайне негуманно, ржать, когда человек испытывает мучения, но сдержать проявления злорадства выше человеческих сил. А я всего лишь человек и поэтому сейчас получал несказанное удовольствие.

Уходить из зрительного зала я не торопился— главная героиня сегодняшнего представления должна еще выйти «на бис».

И она не подводит! Пару раз предпринимает героические попытки вернуться на «сцену», однако с каждым разом она выглядит все хуже и хуже. Бледность на лице сменяется зеленоватым оттенком, и Никотинка снова ныряет в туалет. Папенька, как встревоженная наседка, топчется там же и без конца задает один и тот же вопрос: «Никуша! Детка, как ты?» Хотя ответ и так очевиден.

Как очевидно и то, что запланированное шокирование почтенной публики сорвалось.

— Матвей, я не могу, — едва слышно простонала Никотинка из-за двери. Понятное дело, даже самый страстный любитель оперы не сможет наслаждаться высочайшим искусством, когда все мысли крутятся вокруг унитаза. Не говоря уже о той, которая связывает посещение Большого исключительно с болезненным желанием «соответствовать».

Не скажу, что я сам великий ценитель оперы. Нет. Я просто люблю искусство, как люблю и все красивое, захватывающее дух. В балете восхищаюсь потрясающим владением телом, грацией, красотой движений. Мне даже не нужно либретто — просто смотрю и наслаждаюсь. Точно так же меня привлекает спорт — с эстетической точки зрения. Опера, концерты — услада слуха, возможность получить заряд энергии от исполнителей. Они ведь выкладываются по полной, и это не может не бодрить.

Мои выходы в театр были обычно с мамой. Редко присоединялся Матвей Тимофеевич. Иногда я ходил с какой-нибудь подружкой. И видеть сейчас, как папенька молодым павианом вертится вокруг Никотинки и собирается вывести ее в свет, было невыносимо. Сказать больше — бесило.

Определенно, мозги родителя съехали набекрень, и он торопится показать ее людям, чтобы отрезать себе пути к отступлению. Но Вселенная сейчас дала хорошенький пинок под зад его намерениям.

— Давай сейчас таблеточки принесу, ты же так хотела на оперу! — Папенька, всю жизнь добивавшийся поставленных целей, никак не мог смириться с тем, что все пошло не так, как он хотел.

— Пап, ты давно с диареей не застревал в туалете? Не знаешь, что человеку свет не мил в этот момент? — отвлекаю его внимание на себя. И на него словно озарение снисходит.

— Ну, возьми какую-нибудь знакомую и сходи сам, — огрызается раздосадованный родитель. — Билеты дорого стоят, жалко если пропадут.

Глава 16

Идея сверкнула молнией в голове. Сейчас я покажу папеньке, как смотрелся бы его выход в свет в плане социального одобрения.