Книга Банан - это всего лишь банан, страница 29 – Злата Тур

Во-первых, негоже зариться на то, на что друг уже наложил лапу. А во-вторых, он не может себе позволить еще раз наступить на те же грабли. И только он вынес окончательный вердикт, как непроизвольно уже с языка слетел вопрос.

— Ты почему такая зашуганная? Что с тобой случилось? — Вполне адекватный вопрос и вдруг следующий, уже не контролируемый, вырвавшийся из-под его власти: — Чем я могу помочь?

Глава 10

Лина едва не вздрогнула от неожиданности. Ее жизнь, словно бобслейные сани, неслась с бешеной скоростью по неизвестной ей траектории. Она не успевала адаптироваться к новым поворотам и ужасно боялась, что с ее размаху вышвырнет с трассы.

Утром она плакала от несправедливых подозрений шефа, после работы выбирала с Нильсом подарки детям, ужинала с ним, краснела от комплиментов. Вечером чуть не утонула, потом невероятным образом очутилась в крепких объятиях Глеба и сейчас сидит под прицелом его внимательных глаз.

Не успела она перевести дух и осознать, что Сам Великий и Ужасный кормит ее пирожным, как его новый вопрос словно перемкнул что-то в мозгу и она, не давая себе отчета, как это выглядит, выпалила:

— Научите меня плавать!

Глеб, привыкший держать эмоции под контролем, едва не подавился.

Как она это себе представляет? Они в лягушатнике, она, скользкая, как дельфинчик, доверилась его рукам. А как ему удержать свои руки, чтобы ненароком не коснуться груди? После того, как он гладил ее по спине, он уже ни в чем не мог быть уверенным. До этого момента думал, что она нравится ему как славный человечек — чистый, открытый, трогательный. Как он сам выразился — лимитированная партия. Сейчас же, несмотря на все собственные табу, ему хотелось еще раз почувствовать на своей груди ее доверчивые ладошки, сладостную манкость ее тела.

Черт! Она на него работает! Нильс! Его собственные пристрастия к грубому сексу! И что ответить?! Вот тебе и хваленое умение быстро ориентироваться в ситуации! Глеб отхлебнул чай и пристально посмотрел на девушку.

А та и сама испугалась своей наглости и теперь не знала, куда деваться. Неловкость нарастала, казалось, что с каждой секундой пространство сжимается вокруг них и грозит прижать их друг к другу так тесно, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Словно то тонкому льду, совершенно не зная, куда вывезет, Глеб, как хозяин своему слову, наконец, нашелся:

— Я думал, тебе что-то более материальное предложить.

Лина вдруг осознала, как нелепо выглядит ее просьба, поэтому стушевалась так, что щеки заполыхали пламенем. О чем она только думала? Господи, как же неловко! Потупив глаза, она едва перевела дух.

— Что-то более материальное — это уже к чему — то обязывает. Простите мою наглость, — Лина завершила фразу, уже почти совладав с собой. — Честное слово, я сказала, не подумав.

Демов сидел как на раскаленном стуле — впервые в жизни его мозг, аналоговый компьютерному, не мог выдать правильное решение. Обещал же помочь?

Тайм — аут помог бы ему взять бодрый голос из динамика, но все пошло не так.

— Дамы и господа! Через тридцать минут наш клуб закрывается. Будем рады видеть вас завтра!

Завтра. Завтра он что-нибудь придумает, и на этой же волне, будто черти его за язык потянули, озвучил слово «Завтра», но в той интерпретации, которой он хотел бы избежать.