Книга Измена. Ты выжгла мне душу, страница 43 – Мария Мендес

— Добрый вечер, девушки, — голос низкий, чуть хрипловатый, как всегда. — Надеюсь не помешал?

Маша резко выпрямляется в кресле. Я чувствую, как она напряглась. А Максим всё так же смотрит — прямо, без суеты, с тем самым вниманием, которое может смутить любую, кто не привык к тому, чтобы на неё смотрели вот так.

— Нет, всё нормально, — отвечаю я вместо неё. — Мы просто болтали.

— Приятно видеть вас здесь, — говорит он, и в его голосе всё та же спокойная твёрдость.

Он улыбается едва заметно, снова смотрит на Машу — и только потом отступает на шаг, кивая: — Наслаждайтесь вечером.

Я краем глаза замечаю, как щеки Маши заливаются румянцем. Она молчит, но взгляд у неё куда более живой, чем минуту назад. Я только успеваю прикусить внутреннюю усмешку, как дверь ресторана открывается. Я не вижу его сразу, но чувствую.

Воздух меняется, становится плотнее. Холоднее.

Руслан. Бывший замечает нашу компанию и меняет свой изначальный путь. Он подходит неторопливо. Останавливается у стола и смотрит на меня. Лицо спокойное, даже слишком.

— Привет, — коротко, почти сухо. — Привет, — отвечаю, и голос предательски дрожит, хоть я пытаюсь говорить ровно.

Он кивает Маше, а потом снова переводит всё своё внимание на меня.

— Как сын? — спрашивает Руслан, уже снова глядя на меня. Голос ниже, чем обычно. — Всё хорошо. С мамой. Спит, — отвечаю тихо. Он молчит пару секунд, будто обдумывает, а потом добавляет:

— Мне нужно с тобой поговорить. — О чём? — спрашиваю, и почти не дышу, глядя в его глаза. — По поводу восстановления моих отцовских прав на Давида.

Сказано без давления, без угроз, но от этих слов у меня будто почву выбивает из-под ног. Я знала, что это произойдёт в любом случае, но явно не была готова к такому сейчас.

Глава 22.

*Вера*

Я стояла у окна и смотрела, как на подоконнике застыла дождевая вода. Закрывать окно не хотелось. Этот шум за стеклом немного успокаивал.

Руслан должен был прийти с минуты на минуту. Мы заранее договорились о встрече, он хотел увидеть сына и обсудить вопросы, связанные с официальным установлением отцовства. И хоть я вроде бы была готова к этому разговору, внутри всё сжималось. Мне предстояло заново учиться дышать рядом с ним, не теряя почву под ногами.

Звонок в дверь прозвучал точно в назначенное время. Он, как и прежде, оставался пунктуальным. Я выдохнула и пошла открывать.

Увидев его, я на мгновение теряюсь. Он слегка промок под дождём — влажные, чуть растрёпанные волосы, кожа с лёгким загаром, видно, что много времени проводит на улице. Кажется, он немного набрал в весе, стал ещё мощнее и притягательнее… и почему-то именно это злит больше всего.

— Привет, проходи, — тихо говорю, отступая в сторону.

Он заходит, оглядывает комнату, его взгляд сразу цепляется за одеяльце в коляске, потом за игрушки, которые я устала уже складывать в ящик.

— Снимай обувь и руки помой, — бросаю на автомате, закрывая за ним дверь. — Прямо и налево, вторая дверь.

Руслан чуть поднимает бровь, но не говорит ни слова.

— Полотенце справа, — говорю уже тише. Он и так услышит.

Пока он там, я возвращаюсь в комнату. Давид дремлет, раскинув ручки. Пальчики подрагивают, как у котёнка. У меня внутри всё сжимается — вот он, весь мой смысл. Всё, ради чего стоило терпеть.