Книга Измена. Ты выжгла мне душу, страница 89 – Мария Мендес

Вчера я видел, как она смотрела на него почти влюблённо, когда он в очередной раз рассказывал что-то смешное из их школьных лет. Её взгляд был полон того самого восхищения, которым она когда-то смотрела на меня.

В её голосе звучала искренняя нежность, когда она говорила ему, что он так изменился со школы, возмужал, стал серьёзным. Восхищалась его благородной работой, тем, что он помогает женщинам, заботится об их здоровье.

А он скромно улыбался в ответ, говорил ей, что она всё такая же красивая, как в школе, даже красивее. При этом я замечал, как он якобы невзначай поправляет выбившийся локон у её виска, как задерживает взгляд на её губах дольше, чем следовало бы. В его движениях читалось плохо скрываемое удовлетворение.

И я видел, как Вера смущённо опускала глаза от его слов, словно влюблённая девочка.

Каждая такая сцена разрывала меня изнутри. Женщина, которую я любил больше жизни, которая была моей женой, которая родила мне сына, смотрела на другого мужчину теми глазами, которыми раньше смотрела на меня. А на меня же она смотрела как на незнакомца.

Сегодня утром врач сообщил хорошие новости о том, что Веру переводят из реанимации в обычную палату. Физически она восстанавливалась быстро, рана заживала без осложнений. Но память всё так же отказывалась возвращаться.

Вечером я впервые за всё это время решил поехать домой. Не мог больше оставаться в больнице и смотреть на то, как моя жена влюбляется в другого. Нужно было побыть с сыном, попытаться собраться с мыслями...

Дома меня встретила обеспокоенная Маша.

— Руслан, как хорошо, что ты приехал, — сказала она, едва я вошёл в квартиру. — Давид весь день капризничает. Вообще не успокаивается. Ни соска, ни игрушки, ни песни не помогают. Плачет практически без остановки.

Из детской доносился отчаянный плач сына. Я поспешил к нему, взял на руки. Давид действительно был в истерике, лицо красное от слёз, кулачки сжаты, весь дрожал от рыданий.

— Тише, малыш, — прошептал я, покачивая его. — Папа здесь.

Но Давид не успокаивался. Наоборот, плакал ещё громче, выгибался в моих руках, словно искал маму.

— Он весь день такой, — устало сказала Маша, подходя к нам. — Я уже не знаю, что делать. Кажется, он скучает по Вере. Понимает, что мамы слишком долго нет рядом.

Может ли пятимесячный ребёнок скучать по матери? Может ли помнить её запах, её голос, её прикосновения? Глядя на отчаянные рыдания сына, я понял, что да. Безусловно.

Мы с Машей пытались успокоить Давида ещё полчаса. Ничего не помогало. Он плакал так, что начал задыхаться. Я чувствовал своё полное бессилие, не мог успокоить собственного сына.

— Ему нужна Вера, — тихо сказала Маша. — Только она может его успокоить.

И тогда во мне что-то сломалось. К чёрту рекомендации врачей! К чёрту их осторожность! Мой сын страдает, и только Вера может его успокоить, в этом Маша была права. Она должна узнать о нем, иначе ребенок может серьезно заболеть от такого стресса.

— Собирай его, — резко сказал я Маше, не в силах больше контролировать эмоции. — Едем в больницу.

— Сейчас? Но уже поздно, и врачи говорили...

— Мне плевать на врачей! — взорвался я. — Мой сын рыдает уже который час! А его мать даже не знает, что он существует! Это чёрт возьми неправильно!

Маша испуганно кивнула и принялась собирать детские вещи.