Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 2 – Ева Рейн

— Там написано, — ответила Зоя, постучав ногтем по нижней части листа. Ноготь был надломлен, и Людмила вспомнила, как подруга жаловалась на сухие руки от упаковочной бумаги, просила привезти ей хороший крем вместе с заказом для дома. — Мне на словах никто год не подарил. Я заплатила. И Лида заплатила, и Тамара. Мы потому и пришли, что уже хватит нас посылать друг к другу.

Геннадий оттолкнулся от подоконника и подошёл ближе, оставив между собой и Людмилой расстояние, на котором разговаривал с незнакомыми покупателями. Она успела заметить, что у него на шее тот самый тёмно-зелёный шарф, который выбирала ему позапрошлой осенью, долго прикладывая к пальто в магазине. Вероника шла следом и поправляла перчатку на узком запястье. Людмила знала её имя, видела фотографию, слышала достаточно, чтобы не спрашивать, кто эта женщина; всё равно живое присутствие любовницы оказалось неожиданно тяжёлым. Ещё осенью, на Людмилином пятидесятилетии, Геннадий поправлял ей воротник перед общей фотографией, и она теперь с неприятной ясностью вспомнила движение его руки. Вероника была здесь участницей разговора, для которой возле него заранее оставили место.

— Не надо делать удивлённое лицо, — сказал он негромко, так что женщинам пришлось чуть податься к нему. Геннадий умел говорить этим тоном, будто все сложные вопросы уже разобраны, а собеседнику остаётся только не мешать. — Люди внесли деньги, хозяйство ты получила, средства на работу тебе переданы. Им теперь важно понять, когда ты начнёшь выполнять обещанное. Я потому и приехал, что мне с утра звонят.

Людмила подняла на него глаза, продолжая держать Зоину бумагу. Она слышала каждое слово, но не могла сразу соединить их с тем, что происходило в пятницу, когда они окончательно закончили раздел. Тогда Геннадий торопился, раздражался из-за очередного звонка и несколько раз повторил, что всё перечисленное в январе остаётся в силе. Людмила забрала свою папку, села в старую машину и некоторое время просто сидела за рулём, прежде чем завести двигатель. Никаких денег на содержание рынка он ей не передавал ни в тот день, ни раньше; на личный счёт тоже ничего подобного не приходило.

— Какие средства ты мне передал? — спросила она, не отводя от него взгляда. Рука с квитанцией дрогнула, и Людмила опустила её, чтобы женщины этого не увидели. — Назови, когда. Мы с тобой здесь стоим, давай сразу разберёмся.

Геннадий слегка повёл плечом, как делал всякий раз, когда она задерживала его неудобным вопросом перед посторонними. Раньше Людмила обычно замечала этот жест и откладывала разговор, чтобы не выставлять их обоих в неловком положении. Сейчас он смотрел на неё с тем же ожиданием, хотя рядом стояла другая женщина, а от Зои она только что услышала о четырёхстах тысячах, которых даже не знала. Вероника перевела взгляд с мужа на неё и поджала губы, словно Людмила нарушила какую-то очевидную договорённость. От этого захотелось заставить Геннадия повторить сказанное ещё раз, уже без привычной возможности уйти от ответа.

— Ты прекрасно знаешь, что получила при разделе, — произнёс он. Геннадий повернулся к Зое, будто дальнейшее объяснение предназначалось уже ей, а Людмила только мешала донести простую мысль. — Рынок, землю, квартиру. Я ничего у неё не отбирал. Все возможности работать есть, надо только заниматься делом.