Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 56 – Ева Рейн

— Я не давала тебе согласия, — сказала Людмила. Она стояла у окна кабинета, глядя на людей во дворе, и старалась не поворачиваться к Галине, чтобы не искать подтверждения каждому своему слову. — Ты слышал это на встрече. Не обещай за меня людям, что здесь появится новый хозяин. И не говори покупателю, будто вопрос решён.

— Никто ещё ничего не подписывает, — ответил Геннадий. На заднем плане послышались чужие голоса, потом стало тише: он, видимо, отошёл. — Человек хочет посмотреть, что ему предлагают. Тебе полезно хотя бы услышать цену, а не отказываться заранее из одного желания сделать мне назло. Я пытаюсь найти выход, чтобы вы все перестали трепать друг другу нервы.

Людмила спросила, что он имеет в виду под выходом для всех. Геннадий помолчал и ответил, что после продажи у неё будут деньги, людям можно будет объяснить, как работать дальше, а они сами наконец закроют взаимные претензии. Она услышала в последней фразе то, ради чего он звонил и раньше: отказаться от возвращения февральских средств в обмен на предложенное им избавление от нужды. Людмила сказала, что её требования к нему не исчезнут от продажи имущества, и повторила, что искать покупателя от её имени он не вправе.

Он назвал её несговорчивой, но голос не повысил. Сказал, что не намерен больше спорить и она сама ещё попросит познакомить её с человеком, который готов вложиться. Людмила закончила разговор, не дожидаясь прощания. Руки дрожали, однако она смогла сразу рассказать Галине, что произошло, и попросила направлять к ней любые вопросы о продаже. Администратор записала это рядом с телефоном, потому что звонки теперь могли поступать не только от торговцев.

На следующей неделе снаружи у действующего прохода начали обещанные работы. Людмила несколько раз выходила посмотреть, не мешают ли людям, но не стояла над мастером и не пыталась делать вид, что разбирается во всём лучше него. Галина согласовала время разгрузки, Тамара освободила нужный участок, Зоя перенесла одну коробку вместе с соседкой. На рынке продолжали покупать, сдавать одежду в ремонт, спрашивать цены и спорить из-за сдачи. В середине дня Людмила заметила, что уже почти час никто не обращался к ней с вопросом о Геннадии, и смогла закончить письмо Наталье, не отвлекаясь на каждый голос за дверью.

Затишье длилось недолго. В четверг женщина из соседнего с Тамарой места принесла сообщение, которое получила от бывшего хозяина: он просил не волноваться, обещал переговорить о сохранении рабочих мест с покупателем и уверял, что будет лично участвовать в обсуждении. Женщина хотела знать, нужно ли ей присутствовать и не пропустит ли она важное, если уйдёт пораньше. Людмила прочитала сообщение дважды. Там не было прямого утверждения о состоявшейся продаже, но всё было написано так, словно оставалось только согласовать детали чужого будущего.

Она ещё раз объяснила, что не продаёт рынок. Женщина выслушала, забрала телефон и спросила, почему же Геннадий тогда это пишет. На такой вопрос у Людмилы не нашлось короткого ответа, который не звучал бы продолжением семейной ссоры. Она сказала, что он не может договариваться за неё, и попросила сохранить сообщение. После ухода торговки позвала Галину, но та была занята у бокового входа; пришлось записать случившееся самой и оставить на столе, чтобы обсудить перед закрытием.