Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 60 – Ева Рейн

Он сказал, что никакой платы не требует, просто пора закончить бесконечные претензии. После продажи у неё будет достаточно средств, чтобы жить спокойно, а разбирательство только забирает время и деньги у всех. Людмила смотрела на него и с неожиданной ясностью представляла, как он потом будет рассказывать знакомым, что устроил бывшую жену и спас её от разорения. На рынке останутся люди с неподтверждёнными обещаниями, Зоя будет повторять, что подруга всё получила, а Геннадий получит удобное объяснение тому, почему больше ничего не должен.

— Я не стану отказываться от требований, — сказала Людмила. Она отошла от двери, чтобы их не заслоняла тележка, которую вёз работник. — И продавать рынок по твоему предложению не буду. Если ты кому-то ещё сообщил, что я согласна, исправь это сам. Сегодня ты видел, что я скажу при встрече.

Геннадий несколько секунд молчал, затем заметил, что она всегда умела выставить себя обиженной, а теперь научилась делать это при публике. Людмила не ответила. Она слишком хорошо знала, во что превратится разговор, если начнёт доказывать, что имеет право на обиду: он пересчитает её имущество, назовёт свои прежние заслуги и снова заставит оправдываться за требование вернуть чужие деньги. Она сказала, что ей нужно работать, и пошла в кабинет. Сзади ещё прозвучало её имя, но догонять бывший муж не стал.

Зоя видела, как Людмила ушла, а Геннадий остановился возле бокового выхода. Она вышла из-за прилавка и окликнула его раньше, чем успела придумать, с чего начать. В голове всё ещё стояли слова покупателя: после завершения оплаченных сроков сохранения мест он не обещает. Геннадий повернулся с раздражением, но, увидев Зою, заставил себя улыбнуться. Спросил, как идут новые покрывала, словно несколько минут назад не выяснилось, что его очередное обещание ни на чём не основано.

— Ты мне говорил, что договоришься, чтобы я осталась, — сказала Зоя. Она остановилась перед ним, не подходя слишком близко, и ощутила холод от приоткрытой двери. — А он говорит, там вообще другое будет. Ты с ним про меня разговаривал? Про моё место, не про то, что когда-нибудь потом можно решить?

Геннадий ответил, что до таких подробностей ещё не дошли. Если бы Людмила не остановила осмотр, можно было бы постепенно обсудить условия и добиться нужного. Зоя спросила, почему тогда он уже обещал ей, что всё будет хорошо. Он вздохнул, оглянулся на проход и предложил не повторять за бывшей женой каждое обвинение. Пока никто ничего не купил, она работает, товар у неё есть; вместо того чтобы тревожиться из-за предположений, следовало заниматься покупателями.

— Я тебя не оставляю, — добавил он, заметив, что Зоя не уходит. Его голос стал терпеливым, почти заботливым. — Если понадобится ещё закупиться, скажешь. И летом не буду тебя душить возвратом, перенесём, как тебе удобно. Только давай без этих разговоров, будто я всех обманул. Ты же знаешь, сколько я для вас делал.

Зоя посмотрела на его руки. Геннадий снял одну перчатку, потому что доставал телефон, и теперь медленно натягивал её обратно, расправляя пальцы. Он не требовал немедленно вернуть деньги, не отказывал в новой помощи, не отнимал последней возможности удержаться в торговле. Всё, ради чего она солгала, оставалось доступным. Нужно было снова промолчать, если кто-нибудь спросит о Людмиле, и позволить Геннадию объяснять её словами то, чего подруга никогда не говорила.