Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 64 – Ева Рейн

Галина показала записи о работах, которые действительно выполнялись до передачи рынка. Небольшой ремонт, на который ссылался Геннадий, закончили раньше февральских сборов, а обещанных после годовой оплаты работ в их проходе не проводили. Тамара подтвердила это, вспомнив, как сама освобождала место для мастера. Людмила попросила не смешивать отсутствие нового ремонта со всеми расходами рынка: охрана, свет и другие повседневные нужды оплачивались, и эти суммы тоже нужно учитывать. Ей было важно, чтобы теперь никто не заменил одну удобную версию другой.

На нескольких полученных страницах были видны распоряжения о переводах, сделанных ещё до того, как она приняла хозяйство. По датам они шли после крупных февральских поступлений, распоряжался средствами Геннадий. В этих записях Людмила не значилась получателем. Но названия и пояснения сами по себе ещё не доказывали, на что в итоге потратили всё выведенное, и Наталья отдельно предупредила её не делать поспешного общего вывода. Людмила передала это предупреждение присутствующим простыми словами: по части денег нужны дополнительные подтверждения, а некоторые объяснения бывшего мужа предстоит проверить.

— Значит, они ушли ещё при нём, — сказала женщина с постельным бельём. Она наклонилась к листу, сравнивая число с датой собственной квитанции. — А нам он потом говорил, что тебе передал на содержание. И я тебе тоже это повторяла, потому что Зоя сказала…

Она не закончила и посмотрела в сторону подруги хозяйки. Зоя сидела, опустив руки, и ничего не возразила. Людмила ответила, что именно поэтому попросила смотреть на даты и получателей, а не только слушать рассказы. Она не может показать людям деньги, которых не получала, зато может предъявить то, что удалось восстановить по доступным записям. Женщина ещё раз провела пальцем рядом со своей датой, затем попросила дать ей номер Натальи: у неё дома сохранилась бумага, которую Геннадий заполнял при изменении условий оплаты.

Мужчина у двери сказал, что готов передать переписку полностью, без вырезанных отдельных сообщений. Лида напомнила о другом торговце, которому в феврале тоже предлагали скидку, но тот отказался платить за год; возможно, у него остался разговор об обещанном ремонте. Галина записала имя, не обещая, что человек согласится участвовать. Павел Ильич слушал молча, потом сообщил, что ему пора, и вышел, так и не объяснив, изменилось ли его мнение. Людмила проводила его взглядом и вернулась к вопросам оставшихся.

Тамара сказала, что теперь иначе смотрит на историю с деньгами, но прежних Людмилиных обещаний это не отменяет. Она сама не один раз спрашивала про свет и воду, получала уверенный ответ, а потом снова ждала. Людмила согласилась. Рассказала, что снаружи уже сделано, чего пока нельзя требовать от непросохшей стены и когда Галина вместе с торговцами проверит результат после дождя. Обещать, что больше никаких неудобств не будет, она не стала. Тамара выслушала, уточнила день и записала его на обратной стороне своей копии.

Встреча закончилась позже, чем планировали. Людмила устала так, будто несколько часов стояла на холоде, хотя в кабинете было тепло. Люди забирали бумаги, договаривались, кто принесёт недостающее завтра, ещё раз спорили о датах. Женщина с постельным бельём задержалась у стола и сказала, что зря тогда поверила без подтверждений. Людмила ответила, что ей было тяжело слышать обвинения, и не добавила привычного «ничего страшного». Женщина кивнула, приняла эти слова и ушла вместе с Тамарой.