Книга (не) убежать от него, страница 66 – Агата Ковальская, Ника Стефан

— Я не могу забрать это себе. Это нечестно.

Я коснулась пальцем пачек денег.

— Их, наверное, хватит, чтобы помочь сыну Коляна. По-настоящему помочь. Не скинуться, а оплатить все: лечение, лучших врачей, реабилитацию. И чтобы что-то осталось на его будущее.

Потом я посмотрела на Марту.

— А тебе… тебе, чтобы не “отрабатывать долг”. Чтобы открыть новый центр. Помогать людям, потому что ты хочешь и можешь, а не потому что должна. Чтобы у тебя наконец-то появилось что-то твое. Хорошее.

Взгляд перешел на Стаса.

— Вашим людям — за риск, за работу. И вам, конечно же.

И, наконец, на Демида. Его лицо в полумраке было нечитаемо.

— И тебе. Твоя доля самая большая. Без тебя я…

— Мне ничего не нужно.

Он отрезал фразу так резко, что я вздрогнула. Он сделал последнюю глубокую затяжку, раздавил окурок в пепельнице на полке и сделал шаг вперед, в круг света от лампы.

— Ни копейки, Поля. Забудь.

— Но почему? — голос мой дрогнул, в нем прозвучала уже не логика, а почти обида. — Это же справедливо! Ты столько сделал, ты рисковал…

— Справедливо? — Он усмехнулся коротко и беззвучно. — Справедливо — это чтобы у тебя все было. Целиком. Ты прошла через этот ад из-за твоего отца. Из-за его решений. Из-за Волка. Из-за нас, в конце концов. Эти деньги — твои кровные, в самом прямом смысле. Я ввязался в это… — он помолчал, глядя куда-то мимо меня, — Сначала — по старому долгу. Потом… чтобы разобраться. А потом уже — чтобы тебя оттуда вытащить. Моя задача — не разбогатеть. Моя задача — чтобы ты была жива и свободна. Всё.

В его словах не было пафоса. Только простая, железная констатация факта. И от этого в горле снова встал ком. Он отказывался не из гордости. Он отказывался, потому что это было частью его личного кодекса, странного и непонятного, но незыблемого.

— Прекрасный порыв, Лина, — сухо вступила Марта. Ее голос вернул в комнату ощущение холода. — И смертельно опасный. Ты думаешь, Волк, узнав, что ты получила доступ к ячейке, с которой у него связаны все надежды, просто разведет руками и уйдет? Эти деньги, — она указала на стол, — и особенно то, что в Швейцарии, — теперь не подарок судьбы. Это мишень у тебя на лбу. И у всех, кто рядом.

— Она права, — пробурчал Стас, не отрываясь от окна. — Деньги в Цюрихе — это красивая картинка. Чтобы их получить, нужно светиться на всех радарах: ехать, встречаться с управляющим, проходить проверки. Пока мы тут решаем, кому сколько отсыпать, Волк уже стягивает кольцо. Он не дурак. Он знает банк. Знает, что доступ был. Он либо ждет у выхода, либо уже давит на того самого Антона, который тебя впустил. — он наконец обернулся, и его лицо было серьезным. — У нас нет суток, Полина. У нас есть часы. Чтобы исчезнуть. Надолго.

Их слова обрушивались на меня как ушат ледяной воды, гася слабый огонек надежды на справедливый раздел, на исправление ошибок прошлого деньгами. Я почувствовала, как почва уходит из-под ног. Опять. Всегда. Как только появляется просвет — его тут же захлопывают.

— Шеф, — тихо, но отчетливо произнес Глеб из своего угла. Все головы повернулись к нему. — Кажется, ты угадал про давление.

Он повернул ноутбук к нам. На экране была карта города, и одна точка мигала красным.

— Это отслеживающий сигнал. Я поставил его на номер того сотрудника, Антона, на всякий случай. Сигнал только что резко пришел в движение. Не в сторону дома. Он едет куда-то на окраину, причем очень быстро. И… — Глеб щелкнул клавишей, — его личный мессенджер, который я… э-э-э… тоже отслеживаю, взорвался сообщениями от одного анонимного аккаунта. Последнее: “Не тяни. Где они?”