Книга Редкий цветок, страница 30 – Мария Сидней

— Парадокс какой-то, – Евгения Сергеевна устало покачала головой, – он мне тут заявил, что мы только даем пациентам таблетки и больше ничем не занимаемся. Начитался статей псевдопрофесионалов в интернете и верит, что выставка рисунков и прочая ерунда – панацея от всех болезней.

— А что тебя удивляет? Ты сама была такой, когда только пришла на работу. Хотела вести здесь уроки глины, танцев, каждую пятницу устраивать поэтические вечера.

— Я была наивной и глупой. Еще толком не понимала, что у нас за профессия, а уже составляла гениальные планы терапии и верила, что смогу всех исцелить.

— Чего тогда и возмущаешься поведением своего сына? Он хочет помочь девочке, и пусть. Пока что их дружба ничем не вредит.

Кирилл был зол на мать, зол и разочарован. Они никогда не были друзьями, но молодой человек всегда испытывал к Евгении Сергеевне уважение. Прежде всего, из-за ее профессии. Всегда, когда кто-то спрашивал у него, где работает его мама, он нейтрально отвечал: "В психиатрической клинике". Реакция на такой ответ всегда была сильной. Все сразу начинали хвалить маму Кирилла и восхищаться ее непростой профессией. Со временем и сам юноша осознал, что работать психиатром нелегко. Осознание пришло после просмотра фильмов и сериалов, в которых присутствовали психи. Кирилл представил, что Евгении Сергеевне приходится каждый день иметь дело с невменяемыми людьми, а это даже опасно. Однако после работы в клинике парень увидел, что, помимо безумных психов, встречаются и безобидные пациенты, которым просто нужна поддержка. А их приравнивают ко всем и используют те же методы лечения. Разве это справедливо? Лина или Захар совсем непохожи на психов. Они хорошие люди, которые столкнулись с болью и не смогли справиться с ней самостоятельно. Разве правильно оставлять таких людей одних и давать им такие же сильнодействующие таблетки как другим. Кирилл не раз заставал Захара в непривычном состоянии: мужчина невнятно разговаривал и передвигался словно черепаха. Оказалось, что так его организм отходил от принятия препаратов.

Всю свою злость Кирилл направил в процесс избавления клумб от сорняков. Бедные растения летели во все стороны от агрессивных рывков садовника.

— За что ты их так? – Лина уже некоторое время наблюдала за действиями Кирилла.

— Плохое настроение, – Кирилл не оторвался от своего дела, но стал вкладывать в процесс меньше агрессии.

— Иди сюда, – Лина взяла молодого человека за руку и увела под дерево. Там они присели, и девушка протянула Кириллу один наушник, – меня всегда успокаивает этническая музыка.

Гармоничное звучание народных инструментов, действительно, подействовала на Кирилла успокаивающе. А, возможно, присутствие Лины рядом сыграло свою роль. Она с улыбкой смотрела на парня и качала головой в такт музыке.

— У меня часто появляется неприятное ощущение на душе, и становится страшно. Музыка всегда помогает, – рассказала Лина.

Девушка заметила запутавшуюся травинку в волосах Кирилла и аккуратно ее убрала. Юноша смотрел на Лину с печальной улыбкой. Он никогда не сможет ее оставить. Она нуждается в нем, а, может, он в ней.

— У тебя никогда не возникало чувства, что ты должен был родиться в другое время и в другом месте? – задумчиво спросила Лина.

— Нет, у меня возникает немного другое чувство: что я должен быть именно здесь и сейчас, но не понимаю для чего.