Книга Давай притворимся, страница 41 – Э. Сальвадор

— Ты сказал, что не будешь смеяться.

Голова становится легкой, лицо горячее, тело пульсирует от блаженства, а все вокруг словно замедляется, но продолжает раскачиваться из стороны в сторону.

— Знаю. Кажется, я тоже поддатый.

— В последнем было много текилы, — она облизывает губы, пытаясь снова ощутить тот вкус.

Я киваю, глаза впиваются в ее язык и в то, как проводит им по верхней губе.

— Слишком... много.

— Но я все равно хочу еще, — Анна поднимает кувшин и наливает зеленую жидкость в стакан. — Тебе тоже налить, или уже хочешь уходить?

В этот момент я должен остановиться и отвезти ее домой. Мы поели, я провел с ней время — формально вечер можно было бы завершить, но не хочу, чтобы он заканчивался.

Я пододвигаю стакан к ее.

— Наливай. К тому же, раз уж нам его принесли... нехорошо будет оставлять недопитым.

— Думаешь? — она наполняет стакан, едва не проливая, а после, поставив кувшин на место, поднимает свой и ждет, пока я сделаю то же самое.

Я поднимаю и спрашиваю:

— За что теперь пьем?

Анна разворачивается на стуле, скрещенными ногами упираясь во внутреннюю сторону моего колена. Я сглатываю, стараясь оставаться в реальности, а не думать о том, как она стонала, получая оргазма.

— За все, — улыбается она.

Не знаю, замечает ли Анна, как трется ногой о мою. А если замечает, то не останавливается.

— За все, — уверен, что выгляжу таким же глуповато счастливым, как и она.

Мы чокаемся и пьем.

— Водка, — она довольно гудит. — Это вкусно.

— Очень вкусно, — я делаю долгий глоток, позволяя алкоголю литься по венам, притупляя пульсацию, и словно начинаю парить. Я закидываю руку на спинку ее стула; не нарочно, но пальцы задевают спину. — Извини.

— Все нормально, — ее взгляд на секунду спускается к моим губам, а потом снова поднимается. — Мне нравится, когда они там.

— Да? — слово звучит хрипло даже для меня самого.

— Да, — ее тело расслабляется, пока я круговыми движениями скольжу подушечками пальцев по мягкой коже. — Расскажи о себе.

— Что хочешь знать? — я продолжаю водить пальцами вдоль ее лопатки, наслаждаясь тем, как по коже бегут мурашки и тело пробирает.

— Не знаю... акцент? Твоя мама бразильянка, а папа британец. Ты родился в Англии?

Я усмехаюсь внезапному вопросу, но выпрямляюсь, осознавая, что Анна признается: она знает о моих родителях, хотя утверждала, что не искала информацию в интернете.

— Я думал, ты не интересуешься моей семьей?

— Нас наняли они, так что невольно узнала, просто не вслушивалась. Я пришла работать. Но моя соседка, Дженни, немного покопалась. Не хотела, чтобы я пошла на свидание с чудиком, — Анна снова вздрагивает и делает глоток. И я совершаю ошибку, бросив взгляд вниз, когда та сжимает бедра.

Перестань ее трогать, думаю я, но не могу себя перебороть.

— Хорошо, что она не посчитала меня чудиком. Я бы чертовски расстроился, пропусти возможность увидеть тебя в этом платье.

Ее щеки розовеют.

— О нет, ты все еще кажешься чудаковатым, но, наверное... адекватный или что-то вроде того.

Я мягко подталкиваю ее.

— Или что-то вроде того?

— Или что-то вроде того, — повторяет она, голос звучит громче и хрипловато-игриво. — Давай, теперь ты расскажи о себе.

Я заставляю себя дышать, когда ее свободная ладонь снова ложится на бедро.

— Родился в Нью-Йорке, но отец хотел, чтобы я знал его родной город и семью в Британии, так что провел там большую часть детства. Думаю, сам того не осознавая, я перенял акцент, и тот закрепился. Не такой сильный, как у отца, но все же.