Книга Трофей врага. Моя по праву, страница 63 – Яра Сакурская

Но этот ублюдок трясётся из-за своей псевдо аллергии. Интересно, почему я раньше не замечала подобного? Мы не часто ели вместе, но в такие моменты даже моя пища была не солёной.

— Сука, — хрипит, когда чужие пальцы почти касаются горла. — Магуш в трущобах. Его грохнут сразу же, если я не выйду на связь через двое суток. У вас осталось примерно три часа и вы нихуя не успеете сделать!..

— Трущобы? — Буйный разворачивается к Азару, давая тем самым Одичалому небольшую передышку.

— Старая пятиэтажка, — поясняет отчим. — Недалеко от неё есть подземные туннели, формирующие целую сеть. В этой пятиэтаже притон, курируемый местными авторитетами. В трущобы свозят самых не сговорчивых и опасных. Чем тебе помешал Магуш, ублюдок?

— После его устранения многие бы потеряли поддержку, — Одичалый, наконец, сдаётся. Голос звучит ровно и непоколебимо. — В том числе и вы. Я бы убрал главного врага Шерхана и лишил поддержки многих, тем самым начиная переворот.

Делает глубокий вдох и продолжает.

— Я бы смог прибрать к рукам его прибыльный бизнес. Люди не должны остаться без возможности перевозки своих ценных грузов и товаров.

— Хуйня, — папа недовольно цокает языком. — Даже случись так, бизнес Магуша никогда бы к тебе не перешёл. Абдулла просто не допустит твоего появления в высших кругах. Все мы знаем, чем это чревато.

— Шерхан завалит его!.. — Одичалый теряет контроль и начинает натужно рычать. — Он обещал!..

— Верю, — Азар невозмутимо кивает. — Особенно после той брошенной невзначай угрозы в сторону Абдуллы. Шерхан не дурак, чтобы ты понимал. И не станет так открыто подставляться, чтобы спасти твою шкуру.

— А где кстати сам Шерхан? — Буйный задумчиво потирает висок.

— Залёг на дно. Его местоположение нам известно, приставлена охрана. И вряд-ли он собирается выкинуть что-то из рук вон выходящее.

Буйный отвлекается на телефонный звонок и выходит из подвала. Отчим же выпускает меня из своих объятий и направляется в сторону притихшего Одичалого.

На избиение своего насильника я смотрю спокойно. Опираюсь спиной на стену и складываю руки на груди. Даже прикрываю от усталости глаза, совершенно не обращая внимания на глухие удары и болезненное шипение.

Нет, Одичалый совсем не неуязвим. Он испытывает боль в малых количествах от тех действий, от которых у нормальных людей может наступить болевой шок.

Но при правильном избиении, рассказанным им самим же, Одичалый ощущает боль во всех её проявлениях. Да, этот процесс затратный, требует терпения и времени.

Но отчим всем этим располагает. И его кулаки обрушиваются на Одичалого со всей силы. Под таким натиском едва ли можно остаться живым, но Одичалый ещё держится.

Хотя, болезненные стоны с его разбитых губ срываются всё чаще. Сложно противостоять собственным словам о притуплении боли, каким бы бесчувственным он не был.

Метод работает, только и всего.

Наверное, от таких ударов у него сломаны некоторые кости и повреждены органы. Но какое мне может быть дело до страданий Одичалого? Ему всегда было плевать на меня.

На отчаянные попытки вырваться. На ослепительную порой боль. На жалкие мольбы прекратить. Абсолютно на всё.

Мне тоже всё равно. Наверное, я испытаю невероятное облегчение, когда эта мразь сделает свой последний вздох. Перестану просыпаться по ночам в панике от кошмаров, упорно преследующих меня по сей день.