Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 12 – Кэтрин Болфинч

Тогда я отвела взгляд всего на секунду, а когда снова нашла его фигуру, заметила, что он смотрел в мою сторону.

Хотя я не обманывала себя на этот счет. Вдруг ему приглянулся закат?

Правда, немного позже не сдержалась и решилась на провокацию. После этого уверенность в том, что он смотрел тогда на меня, укрепилась. Но дальше провокаций и обмена любезностями я не собиралась заходить. Это все равно ни к чему бы не привело. Только бы все разрушило.

Я открыла глаза, вырывая себя из пленительных и сладостных воспоминаний. Может быть, он вообще женат. Или у него есть подружка и дети, о которых никто не знает.

Ну почему из всех мужчин в мире именно от взгляда Энзо Моретти бросало в сладостную дрожь? Какого черта инстинкт самосохранения не кричал о том, что нужно бежать, не оглядываться и не говорить с ним?

Плевать.

Я завела машину, глянула на место, где встретила его, и замерла.

— Вот черт…

Рядом находился клуб бокса. И есть огромная вероятность, что он просто шел с тренировки, когда мы столкнулись. И зачем я только ляпнула про слежку?

Я со стоном ткнулась в руль лбом, на котором красным индикатором должно было мелькать небольшое, но красноречивое послание. Идиотка.

Я не придумала ничего лучше, чем написать Мадлен.

Аромат кофе витал в темной кухне, над Нью-Йорком всходило солнце, словно гирлянда на миниатюре, окрашивая стеклянные высотки в желтые цвета. Привычный вид изменился. Теперь вместо переменчивого моря за окном расположились каменные джунгли.

Я отпил кофе, не отрывая взгляда от небоскребов. Иногда мне искренне нравился город. А иногда он до безумия раздражал, даже душил. Мне нравилось размеренное течение жизни в Палермо, нравились море и большой дом. Квартира в Нью-Йорке, пусть и занимала весь этаж, все равно не давала такого чувства свободы.

Город постепенно просыпался, и люди бросались в омут с головой — бежали на зеленый сигнал светофора, хватали в кофейнях свои напитки и на ходу их выпивали. Когда здесь наслаждаться жизнью? Когда ощущать ее в каждой секунде неспешного утра?

Кажется, я никогда не смогу их понять.

Я вернулся за стол, открыл ноутбук и вгляделся в отчет. В этом тоже было мало наслаждения жизнью, но я знал, что потраченные на цифры сорок минут принесут мне гораздо большее. Например, меня не упекут за решетку за неуплату налогов.

— Энзо, — тихо позвала сестра, я поднял глаза поверх экрана. Анита появилась в дверях без укладки и в огромной футболке, свисающей с плеча. Скорее всего, она принадлежала Алессио. И футболка, и Анита. — Давно не видела тебя в очках, — хмыкнула она, пройдя в кухню и включив кофемашину.

— А я давно не видел тебя в обычной одежде.

— Что значит «обычная одежда»?

— Ну знаешь, та, в которой обычныелюди ходят дома, едят пиццу на диване и пьют кофе.

— И это говоришь мне ты? — сестра повернулась, оглядела меня с головы до ног и сложила руки на груди. — Время девять утра, тебе не надо ходить в офис, но ты в рубашке и брюках!

— Это для рабочего настроения, — возмутился я, сняв очки в квадратной оправе. Я действительно редко их надевал — только для работы за компьютером и поздних поездок за рулем.

— Энзо, у тебя не бывает рабочего настроения.

— Ты сегодня слишком много болтаешь, — махнул рукой я, призывая Энни остановиться, но, кажется, ее это только больше распалило.