Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 22 – Кэтрин Болфинч

Телефон звякнул, я вытащила его из кармана джинс и глянула экран. Сообщение от Алана.

«Думаю, нам нужно все обсудить, Эм. Я повел себя неправильно».

Я поморщилась и сунула телефон обратно. Я еще не знала, что именно хотела ему сказать.

— Когда-нибудь я перестану пускать тебя на порог дома, Эмили, — тяжело вздохнул Дэмиан, устало взглянул на меня и перевел взгляд на Мадлен. — Напомни в следующий раз не наливать ей виски.

— Пора было это запомнить.

— С чего бы?

— Новый год, мой день рождения, летняя посиделка в Хэмптоне… — Мадлен притворно задумалась.

— Ладно, я понял.

— Не так уж и часто вам приходится увозить меня домой, — возмутилась я, сползая со стула и направляясь в коридор.

— Да, я всего лишь чувствую себя твоим водителем, — отозвался Дэмиан, пропуская Мадлен следом за мной.

* * *

Я ожидала, что на меня вновь обрушатся нравоучения, рассказы о том, как должна себя вести дочь уважаемого человека и все прочее, но отец открыл дверь и молча уставился на нас. Казалось, слова разом покинули его голову. И мою тоже.

Я вглядывалась в его лицо, стараясь понять, в чем дело, но так и не нашла ответа. Пока не посмотрела за его спину…

Признаться, я была уверена, что это галлюцинация.

В коридоре нашей квартиры стоял Энзо Моретти. И, черт возьми, он смотрел прямо на меня.

Мне почему-то стало неловко из-за того, в каком виде я пришла домой. Какого хрена я вообще об этом думала? С каких пор меня волнует чужое мнение?

Он просто партнер отца. Да, именно поэтому. Я — угроза для репутации всей семьи.

Я моргнула, отвлекаясь от Энзо, отстранилась от Дэмиана, который поддерживал меня, и обняла Мадлен на прощание.

— Спасибо за вечер, Мади, — прошептала я и повернулась к отцу. — Прошу, не сейчас, — и не дожидаясь, пока папа придумает ответ, прошла мимо. Последнее, чего мне хотелось — выяснять, какая я плохая дочь, когда в нашем доме находилось столько гостей. Ладно, когда в нашем доме находился он.

Я была готова проклясть того, кто придумал алкоголь, потому что он придал мне смелости. Смелости, наконец, заглянуть в его глаза. Хоть я и знала, что утону в них.

Каждый шаг, что приближал меня к нему, отдавался гулкими ударами сердца о грудную клетку, ноги становились все тяжелее и тяжелее, словно наливались свинцом. Дыхание застревало где-то в горле. Голова закружилась, и я бы уже не смогла точно сказать — алкоголь это или недостаток кислорода.

Черт побери, что я делала?

Поздно отступать.

Я всегда доводила дела до конца. И сейчас собиралась поставить точку там, где даже ничего не началось.

Я остановилась напротив Энзо, вскинула подбородок, будто это ничего не значило, будто мое тело не покрылось мурашками, будто оно не требовало встать еще ближе к нему, будто не желало его прикосновений.

Оно не желало. Оно жаждало. До боли. До крови. До стиснутых до скрежета зубов и оставшихся на ладонях следов от ногтей.

Ты не станешь моей зависимостью, Энзо Моретти. Не станешь моей слабостью и моим падением.

Его карие глаза пробежались по моему лицу, задержались на губах, вернулись к глазам. Немой диалог, касания без рук и обещания без слов.

— Оставьте мои мысли, мистер Моретти, — прошептала я, зная, что я не поддамся слабости, не подойду ближе, не опущу ладони на его плечи и не коснусь его губ своими.