Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 6 – Кэтрин Болфинч

— Ты знал, что сейчас среди антикваров идут разборки во многих кланах по миру? — тихо спросил Алессио, достав сигарету. Я потянулся к его пачке.

— А какое мне дело до этих жуликов?

— Такое, Энзо, что у нескольких семей уже вскрытые сейфы, — зло отозвалась Энни, сложив ногу на ногу. Я повернулся к сестре. Тусклый свет лег на бронзовую кожу ее лица, выделив тени и подчеркнув контур красных губ. В кресле с высокой спинкой, в красном пиджаке и черных брюках она походила на королеву, на босса мафии, как из фильмов или книг. Иногда я действительно благодарил высшие силы за то, что она моя сестра, а не враг. Даже во мне не находилось столько жестокости, как в ней.

— Ты переживаешь за скромные пять колец, которые достались тебе от матери? — выгнул бровь я, поджигая сигарету. Энни раздраженно вздохнула.

— Никто не знает, что это за кольцо и кто пытается его найти, но многие подозревают, что жертвами могут стать все семьи, чей бизнес начался три поколения назад. В их числе мы, Энзо.

— Нанять тебе дополнительную охрану? — я все еще не понимал, зачем она это говорила, но все же поставил себе задачу — укрепить охрану дома и проверить камеры. Однако сестре я об этом не сказал. — Запомни, Энни, в семье Моретти никогда не было жертв. И мы ими не станем, — конечно, я лгал. И она это знала. Наша мать стала самой настоящей жертвой, но никто не хотел этого признавать. Ее смерть превратилась в темное пятно на белой ткани нашего существования.

Анита решила промолчать, согласно кивнула и тоже потянулась за сигаретой, хотя курила довольно редко. Видимо, она знала об ограблениях что-то еще. Что-то, чем предпочла не делиться. Может быть, подозревала Мин-Юнь?

Мне не хотелось об этом думать. Я решал проблемы по мере их поступления. Пусть и до этого пытался их предотвратить.

Я уставился в окно, на кучу рассыпанных по черному покрывалу огней, и почему-то мысли метнулись к совсем другой ситуации. Какого черта во время прелюдии с Мин-Юнь я вдруг подумал о той девчонке? Я даже боялся лишний раз называть ее по имени, словно оно могло призвать ее, как какого-нибудь демона или ангела. Мне не нравилось, что мысли плохо поддавались контролю из-за нее. Этому должно быть объяснение. Я не верил в любовь, поэтому был уверен в том, что просто хотел залезть в ее трусики.

Мне никогда не нравились ранние подъемы. Еще больше они мне не нравились после приемов, которые устраивал отец. Сегодняшнее утро не стало исключением. Голова болела от переизбытка шампанского. Я лежала поперек кровати. Алан криво примостился рядом, закинув на меня руку.

И как он еще умудрился не задушить меня своими огромными лапищами?

Я ткнула его под ребра в попытке разбудить. Если бы эту сцену увидел отец, то кто-то из нас, вероятнее всего Алан, пошел бы ко дну реки Гудзон. Чего стоил только тот поцелуй. Черт возьми, если его видел кто-то из семьи или он попал на фото, мне конец.

— Алан! — шикнула я, сев в кровати. На мне хотя бы осталась одежда, значит, я просто уснула. В этом точно ничего такого не было, мы часто засыпали друг на друге во время подготовки к сложным экзаменам. Но, по крайней мере, в такие моменты вокруг нас хотя бы лежала куча учебников.

Я тихо застонала, спрятав лицо в ладонях. Почему-то сейчас отчаянно хотелось умереть от стыда. Особенно после воспоминаний о причине, по которой я позволила себя поцеловать на глазах у всех.