Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 98 – Кэтрин Болфинч

Кажется, мне послышалось даже то, как присвистнул Алессио, но когда я повернулся в его сторону, он колотил грушу.

Да, меня тоже удивляли действия, которые я в последнее время совершал.

— Я скоро, — проговорил я. Эмили кивнула и с изяществом кошки, опустилась на низкую скамейку, сложив маленькую сумочку на коленях.

Забавно, но даже здесь, в полупустом зале единоборств, около ринга и среди боксерских груш, она выглядела органично, будто само пространство подстраивалось под ее присутствие.

Я отбросил эти мысли и перестал на нее пялиться, понимая, что все это выглядело так, будто мой мозг действительно перестал работать.

Мне срочно требовался холодный душ, туда я и направился, а через пятнадцать минут, взяв Эмили за руку, вышел на улицу. Я так и не выпустил ее ладони из своей. И не думал о том, что кто-то мог нас заметить.

— И куда мы? — поинтересовалась девушка, поправляя волосы, которые трепал легкий ветер. Я ничего не ответил, открыв для нее дверь машины.

— Не стоит напоминать мне о том, что твой отец со мной сделает, если с тобой что-то случится, — предупредил я. — Думаю, простой смертью дело не ограничится.

— Ты прав, — нарочито мило улыбнулась Эмили перед тем, как дверь захлопнулась. Я обошел машину и занял место за рулем. Эмили долго рассматривала меня, хмурилась, понимая, что я не собирался ничего говорить, а в итоге сложила руки на груди и отвернулась к окну, когда я выехал с парковки.

— Так мы не поедем к тебе? — не сдержавшись, спросила Эмили. Я усмехнулся.

— Нет.

— Не хочешь лишний раз показывать меня семье?

— С чего ты взяла? — удивился я.

— Очевидно, что они против того, что между нами, — словно это ничего не значило, бросила Эмили.

— Тебе не плевать на их мнение?

— Плевать.

— Тогда в чем причина?

— Мне не плевать на твое мнение, Энзо, — вдруг призналась она, слегка покраснела и закусила губу, будто сказала то, что никогда не собиралась говорить.

Я остановился на светофоре и повернулся к ней.

— Змейка, я уже говорил, что ничья реакция не заставит меня отказаться от тебя. И пусть моя сестра хоть мыло мне в задницу засунет, — хмыкнул я. — Мне не хочется везти тебя к себе, потому что тогда разговоры — последнее, чем мы займемся. А я вижу, что тебя что-то тревожит. И вряд ли секс будет хорошим лекарством.

Эмили замолчала, несколько раз открыв и закрыв рот, собираясь что-то сказать, но так и не найдя слов. Я не настаивал. Она была честной со мной. И я давал ей то же самое в ответ. В той незначительной мере, в которой мог.

Может быть, я и правда сошел с ума. Иначе почему сексу предпочел разговор? Вот только, как бы ни пытался, не мог убедить себя в том, что это бессмысленный треп. И я был уверен, что стал бы противен самому себе, если бы просто привез ее к себе. Какого-то хрена моя совесть проснулась к тридцати двум годам. И в этом случае мне совсем не нравилось «лучше поздно, чем никогда». Лучше никогда.

— Приехали, — оповестил я, заезжая на парковку.

— Ты действительно думаешь, что я не была в Бруклинском ботаническом саду? — Эмили заерзала на сиденье, повернувшись ко мне, когда машина остановилась.

Я натянул ироничную улыбку и повернулся к девушке.

— Здесь не был я.

— О, — коротко выдала Эмили, а ее щеки слегка покраснели. — Тогда тебе стоит знать, что он уже закрыт.