Книга Импринт, страница 88 – Вероника Десмонд

Что-то не так.

Он зарывается носом в мои слегка влажные волосы, продолжая нервно водить рукой по спине. Медленно вверх. И медленно вниз.

— Теперь да.

— Ты выглядишь более отстраненным, чем обычно, – осмелившись, я беру в ладони его лицо. Он не сопротивляется. Даже прижимается к моей руке, и из моей груди словно выбивают весь воздух. – Что-то случилось?

— Ничего из того, что я не смог бы решить.

Его пальцы скользят под мою юбку и чувственно гладят кожу чуть выше линии чулка. Я прикусываю губу, заставляя себя не отвлекаться:

— Но ты расстроен.

— Я не расстроен. Я практически не испытываю эмоций, Катерина. Я способен накапливать раздражение, иногда чувствовать гнев – не более. Правда в том, что мой гнев напрямую зависит от того, насколько все идет по плану.

Его прохладные пальцы продвигаются дальше – до края кружевного белья и слегка натягивают ткань сбоку.

— Прекрати делать это, – прошу я, вздрагивая.

— Делать что?

— Отвлекать меня. Очевидно, что ты пытаешься сменить тему.

Он ухмыляется своей монстроподобной полуулыбкой, призванной отпугивать людей:

— Значит, я отвлекаю тебя, мой маленький и уже не невинный котенок? Признайся, что ты без ума от меня, Катерина.

Мое сердце громко грохочет в груди – на самом деле оно отзывается на каждую легкую ласку. Разве это не безумие?

— И все же ты стал улыбаться чаще, – замечаю я и спрашиваю уже тише: – Значит ли это, что ты начал испытывать радость?

— Не совсем.

— Не совсем?

Его левая рука крепче впивается в мою кожу под юбкой, а другая ловит мою ладонь и оставляет легкий поцелуй на линии жизни.

— Я улыбаюсь, потому что ты всегда улыбаешься в ответ. Мне нравится твоя улыбка, Катерина. Но она предназначена только для меня. И я уволю Оливера, если он еще раз посмотрит на тебя подобным образом.

Я внимательно смотрю в темные глаза Кастила, которые сверкают, подобно ночному небу.

— Ты шутишь, верно?

— Когда я шутил?

Ему не понравилось мое общение с Оливером? Он… серьезно?

— Получается, теперь мне позволено улыбаться только тебе? – я прикусываю губу, пытаясь не засмеяться.

Как сказала бы Эмма: «Кажется, я… в полном дерьме». Вне всяких сомнений я романтизирую этого невозможного садиста и сталкера.

— Мне не нравится, когда ты сближаешься с другими людьми. На самом деле, так не нравится, что я начинаю беспокоиться. А беспокойство мне несвойственно.

— Ты ни за что не будешь увольнять Оливера.

Он указывает на тарелку с английским завтраком:

— Ешь.

Я хмурюсь:

— Я серьезно, Кастил. Это нездорово. Пообещай, что ты не уволишь его.

— Я не могу обещать то, что зависит от множества факторов, – он берет меня за подбородок, оставляя короткий поцелуй на щеке, и снова указывает на тарелку. – Ешь, Кэт.

У меня… нет слов.

— Это так не работает. Ты не можешь просто проигнорировать меня, а потом указывать мне, что делать.

Ухмылка приподнимает его губы.

— Ты действительно веришь, что я не могу? – его пальцы проводят обжигающую линию от моего подбородка до шеи и запутываются в волосах. – Ты принадлежишь мне, помнишь?

— Я не твоя вещь.

— Не вещь, но определенно моя. Будет сложно отрицать, ведь ты кончила дважды за последние десять часов. И поверь мне, это даже близко не предел.

Мои щеки заливаются румянцем. Какой же он… засранец.

— О чем ты думаешь? – спрашивает он после моего недолгого молчания. Его пальцы продолжают нервировать, поглаживая мой затылок и шею.