Онлайн книга «Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король»
|
— Наши уроки закончены, ваше высочество. Теперь наши встречи будут редки. Учитесь усердно, Себастьян! Несколько ударов сердца, и отчетливое: — Transferendis! * * * Гоэль, Королевство Эленейрос. Настоящее время. Себастьян Киллиан Кайдзен не верил в богов. Он вообще никогда не молился. Никогда. А сейчас умолял подарить ему хоть каплю терпения. Не сорваться, ограничиться только поцелуями, лишь бы не обидеть его звездочку… А она стоит, как назло, слегка испуганная, но, как всегда, гордая. Манит, манит, манит… Голоса в голове и подавно сошли с ума, шепча ему взять свое. На столе лежал его любимый капустный пирог, от кружки сладкого чая шел пар, поднимаясь в напряженный до предела воздух. Она заботилась? О нем? Его и так рвало на части лишь от одной мысли о подаренном кольце. Белое золото жгло так, что доставало до самого сердца, о наличии которого Аспид до встречи с ней даже не подозревал. А тут еще это… Девушка шепчет, будто боясь, что его демоны сорвутся с цепи — а они были ох как близко к тому, чтобы свалиться в самую бездну… — Я приготовила для вас капустный пирог и сладкий чай. Вы наверняка ничего не ели и не пили кроме своего горького кофе. Он замер, сдерживаясь изо всех сил. А она беззаботно спрашивает, даже не подозревая о подоплеке: — Вы голодный? — Я очень… очень голодный, — тихо отвечает Аспид, подступая к девушке ближе. — Иди ко мне, звездочка. Впервые великий и могущественный советник Кан в чем-то ошибся: тот теплый взгляд еще жил в Себастьяне. Но теперь он предназначался лишь одному человеку. А капустный пирог так и остался нетронутым… * * * Примечание: *Герпетология — наука о земноводных и пресмыкающихся. В переводе с древнегреческого «герпетон» (ἑρπετόν) — ползучее животное, змея. Глава 24 — Elytrigia Repens “Тогда лишь двое тайну соблюдают, Когда один из них её не знает.” Ромео и Джульетта. Уильям Шекспир. Гоэль. Королевство Эленейрос. Ария Тернер. — Нет, — простонала я. — Плывущий юноша был Красою русалки тронут… Прижимаясь телом к нему, смеясь, погружаясь в омут. Она забыла в жестоком блаженстве, что даже любимые тонут… Мелодичный голос окутывал мою фигуру перламутровым лунным сиянием. Синие нитки струились по скрипучему, грязному полу, а я вышивала на белом хлопке, перетянутым ободком. Местами ткань покрывали уродливые бордовые пятна. Что это? Кажется, я опять проткнула свой палец иглой, что так и намеревалась соскользнуть с рук… — Нет… А теперь я сижу возле витражного окна в гадательной лавке в Черни, захваченная воспоминаниями о своей великой потере, и у моих ног скользит огромная белая змея с красными пронзительными глазами… Я хочу закричать от ужаса, но из рта не доносится ни звука. — Нет… — Ария! …Я наклоняюсь, рассматриваю стеклянную бутылку, в которой содержится что-то страшное, что-то настолько ужасное, что я не чувствую земли под ногами. — Смотри, какое зловонное сияние. Никогда не видела такого цвета. Мне до безумия хочется раствориться и исчезнуть… Навсегда… — Нет… Уберите ее… Уберите! — Ария, душа моя, очнись. Все хорошо, звездочка. Все хорошо… Я разлепила мокрые веки, не понимая, где нахожусь. По тишине и особому холодному блеклому свету, подавшему сквозь тонкую вуаль тюли, чувствовалось, что скоро рассвет. Я была вся в слезах, даже одеяло и черная рубашка намокли. Продолжая ловить ртом воздух, я попыталась пошевелиться, но ничего не получалось. Ноги и руки — в ловушке кокона покрывала, а под моей щекой — теплая твердая грудь. Знакомый голос снова и снова шепчет мое имя, говорит, что все хорошо, обещает, что я всегда буду в безопасности. |