Книга Однажды я стала женой проклятого герцога, страница 14 – Вероника Десмонд

Рэйки

…Первым символом является Чо-Ку-Рэй, который используется для увеличения силы.

Далее на всю страницу шел странный рисунок.

И в конце почти стершийся текст, написанный от руки густыми чернилами:

Ки… Я скучаю, Ки.

Кто такая Ки? Или Ки — это он?

Я нахмурилась, удивившись плохому состоянию книги, и тихо прошептала:

— Ки…

Рисунок сверкнул серебром, скрипнула половица. Я замерла, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, но обернувшись, никого не увидела. Почудилось, не иначе.

Однако мне стало не по себе. Будто кто-то стоял совсем рядом и наблюдал за мной. Но как бы я не прислушивалась, я слышала лишь мерное сопение Энни рядом и тихий кашель библиотекаря-хранителя.

Да, почудилось, другого объяснения быть не может. Наверное, мне стоит отдохнуть и закончить поиски.

Захлопнув книгу и вернув ее на место, я мягко разбудила служанку, а после мы вернулись домой к ужину с неизменными червяками и лучезарной улыбкой Патрисии.

Однако я не расстраивалась, зная, что в моей комнате меня уже ждет теплое молоко и горячие булочки, а еще приятная компания моих горничных с зажженным камином и тихим тиканьем часов.

Пора действовать.

Если проигравший улыбается, победитель теряет вкус победы.

В гостиной я обнаружила Тернеров в неполном составе. Несколько дней назад отец отправился в Шаттергард по оружейным делам, а я осталась совсем одна на растерзании у Ванессы и Патрисии, которые в отсутствие эрцгерцога вели себя более чем свободно.

— Ария! Эй, ты.

Привыкшая к подобному тону названной матушки, я сошла со ступеней лестницы.

— Да? — спросила я.

— Сядь! — приказала матушка недовольным голосом. При виде меня она поморщилась.

Патрисия пила чай и вышивала герб нашего герцогства на белоснежном платке, полагаю в подарок папеньке.

Я послушно села в кресло, вскинув подбородок.

— После обеда прибудет твой новый учитель. Будь паинькой, ты меня поняла?

Я вся подобралась. Новый учитель? Чем ее не устроила та добрая женщина — госпожа Палмер, которая сменилась после Монтегю? Пусть она преподавала с не особым усердием, однако проблем она не доставляла, чем меня полностью устраивала. И видимо как раз поэтому она не устраивала мою матушку.

— А кто, позвольте уточнить? — спросила я, разгладив полы нового нежно-голубого платья.

Ванесса проворчала:

— Какая разница?! Узнаешь вечером. И что на тебе за убогие тряпки? Хочешь опозорить меня?

Забавно. Только вчера за завтраком она говорила, что я позорю ее всем своим видом. То как смотрю, то какой у меня противный нос и тонкие губы. Каждый раз она находила во мне новые изъяны.

И мне совсем не было обидно… Ну может быть совсем немного. Иногда.

— Вовсе нет, матушка, — покорно протянула я, горя изнутри от гнева.

Я не могу дать ей отпор, пока еще не время. Нужно лишь выдержать второй удар, который неизменно должен последовать за первым. Эта злая женщина успокоится, когда вдоволь наиграется, унизив меня.

— Тогда сними его немедленно! И больше не смей надевать его в моем доме.

В моем доме резануло по ушам. Это и мой дом тоже, однако в поместье я чувствовала себя привидением.

— Хорошо, матушка, — ответила я, склонив голову, чтобы она не увидела мои горящие злостью глаза.

— Госпожа Палмер доложила мне об ухудшении твоей успеваемости. Посмотри на свою сестру, она такая старательная девочка в отличие от тебя, лентяйки. Ты должна благодарить меня за то, что я не запираю тебя на чердаке, как делают многие матери со своим нерадивым чадом в высшем обществе. В качестве наказания Западную Оранжерею ты больше не посещаешь.