Книга Тыквы вянут - где жених?, страница 7 – Эва Морей

Гримуар нашёлся в бабушкиной спальне, на самом дне огромного сундука, стоящего у окна. Тяжёлый, в потрёпанном кожаном переплёте, с застёжкой в виде маленькой оранжевой тыквы. Конечно, где-то здесь точно должна была быть тыква. Их же так мало вокруг.

Я устроилась с ним на кухне. Чайник на плите задорно пыхтел, всем своим видом выражая одобрение моей задумке наконец прикоснуться к семейным традициям.

— Ну наконец-то добралась и до книги, - заметил чайник голосом бабушки. - Я уж думала, помру во второй раз от старости, пока дождусь.

— Не напоминай, пожалуйста, - сморщилась я, листая пожелтевшие страницы, покрытые убористым бабушкиным почерком.

Рецепты пирогов соседствовали с заклинаниями от порчи с такой непринуждённостью, будто одно от другого вообще ничем не отличалось. Наконец мне попалась нужная страница.

«Хранительница поля должна быть при Даре и при паре. Первое пробуждается вторым. Так повелось у ведьминского рода испокон веку: пока сердце ведьмы закрыто, мир не откроется ей».

Я захлопнула книгу.

— Ты серьёзно? – я обвиняюще тыкнула пальцем в чайник – Моя личная жизнь теперь задача номер один, да?

— А то как же. Я думала ты уже поняла, - довольно отозвался чайник. - Сердце открывается - Дар просыпается. Проверенный веками способ.

— Это не гуманно, - пробормотала я. - И вообще когда ты так рифмуешь, звучит сомнительно. Будто поверье деревенское.

— Ты вон у нас образованная, - фыркнул чайник, - а средство от запора у тебя получается лучше любого другого. Так что давай заканчивай умничать, Марточка.

Крыть было нечем.

Кружка с чаем ещё не опустела, а на крыльце моего дома уже толпился народ. Видимо, слухи о наследнице Аграфёны и её деликатной проблеме уже знала каждая бездомная собака. На пороге неловко переминался сам староста Лука – грузный мужчина с добродушным, но крайне встревоженным лицом. Подозреваю, староста был в курсе не только моего положения, но всей ситуации с полем. Слишком уж нервно подёргивался его правый глаз – того и гляди начнёт биться в недостойной истерике.

— Марта…Батьковна, - начал он торжественно, но тут же запнулся о незнание моего отчества – Наслышаны о вашем… положении.

— О каком именно? – я прищурилась, не торопясь пускать мужчину внутрь.

Мне вообще не очень понятно, как отреагирует моя прародительница с блестящими медными боками. У меня в целом не было уверенности, что для ведьм нормально после смерти в чайники вселяться. Пускай лучше пока это остаётся между нами, девочками.

— О матримониальном, - уточнил Лука, явно гордясь тем, что выговорил это слово без запинки. – Не переживайте, своих не бросаем. У меня есть племянник. Молодой, работящий, из хорошей семьи…

Из-за его спины с явной готовностью выглянул молодой человек лет двадцати пяти, с подносом, на котором возвышалась внушительная горка пирогов. Парень нервно улыбнулся, но запутался в ногах, совершая все эти хитроумные манёвры по обходу своего дядюшки с тыла, и весь поднос полетел прямо на крыльцо.

Наступила неловкая тишина, нарушаемая только гулким звоном подноса.

— Ну вот, - философски заметил Лука, без всякого удивления – Вы присмотритесь! Парень надёжный, просто немного… волнуется.

Я перевела взгляд с горе-жениха, всё ещё пытавшегося собрать пироги с крыльца, на старосту, всем видом выражавшего доброжелательную настойчивость.