Книга Беглянка №0 для звёздного командора, страница 32 – Алекс Скай

— Что написал?

— Что мне понадобится несколько часов.

Несколько часов. Элара почувствовала, как внутри что-то болезненно совпало с тем давним вечером. Она ждала его первые семнадцать минут спокойно. На двадцатой начала раздражаться. На тридцатой решила, что на маршруте задержка. Потом неизвестный корабль изменил идентификатор.

Потом погас один из внешних маяков. Она снова пыталась вызвать Рейнара. Связь не прошла. А потом времени на ожидание уже не осталось.

— Ты думал, я буду сидеть там несколько часов? — спросила она.

— Думал.

— Почему ты так решил?

— Потому что Н-4 считался защищённым объектом.

— На моём сканере находился корабль с меняющимся идентификатором.

— Который не проявлял агрессии.

— Я сказала тебе, что он меня беспокоит.

Прежняя злость поднялась мгновенно, до боли знакомая: не сегодняшняя, а та, оставшаяся в незаконченных семнадцати минутах.

— Сказала.

— И всё равно ушёл.

— Ушёл.

Он не защищался. Элара почти хотела, чтобы начал. Хотела услышать оправдание, которое можно разобрать, опровергнуть, отбросить. Вместо этого Рейнар оставлял перед ней неприятную вещь: правду, в которой виноватым можно было быть, не совершив преступления.

— Почему? — спросила она.

— Я уже сказал.

— Нет. Ты рассказал про гражданский конвой. Я спрашиваю, почему решил, что можешь не прийти ко мне.

Рейнар стоял неподвижно.

— Потому что у конвоя была непосредственная угроза.

— А у меня, по-твоему, нет.

— Тогда я считал, что нет.

— А ещё?

Он понял. Элара увидела это.

— Скажи.

— Я был офицером и считал приказ достаточным основанием.

— Ты и сейчас офицер.

— Тогда мне было двадцать восемь. Я получил приказ высшего приоритета, в котором были люди, рисковавшие погибнуть, если мы не доберёмся вовремя. У меня была ты на защищённом узле, без подтверждённой угрозы, и был конвой, уже потерявший нормальную навигацию.

— И ты выбрал конвой.

— Да. Я выбрал конвой.

— Выбрал приказ.

— Приказ.

Тишина в архиве стала почти абсолютной. Элара смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, что именно болело все эти недели. Не то, что Рейнар мог быть заговорщиком. Эта версия была страшной, но простой. Если он подписал приказ сознательно, всё остальное становилось понятным: предательство, ложь, потерянные годы.

Гораздо сложнее было допустить, что он действительно любил её. И всё равно ушёл. Потому что долг оказался выше. Рейнар будто понял, куда пришли её мысли.

— Я не знал, что произойдёт.

— Конечно, не знал.

— Если бы знал—

— Что?

Элара впервые за весь разговор повысила голос. Совсем немного, но этого хватило, чтобы звук вернулся от гладкой стены.

— Ты нарушил бы приказ? Бросил бы конвой? Выбрал бы меня?

Рейнар ответил слишком быстро:

— Да.

Она покачала головой.

— Сейчас — да.

— И тогда.

— Нет.

— Элара.

— Не переписывай себя ради меня.

Он замолчал. Она подошла ближе. Теперь между ними оставалось чуть больше шага.

— Я знала тебя тогда. Ты мог спорить с приказом. Мог потребовать подтверждение. Мог выругаться так, что весь мостик потом неделю делал вид, будто ничего не слышал. Но если приказ был законным и люди зависели от тебя, ты выполнял его.

— Это моя работа.

— Именно.

— И в тот день я сделал то, что считал правильным.

— Я знаю.

Эти два слова остановили его лучше любого обвинения. Элара почувствовала, как злость наконец получает форму.