Онлайн книга «На краю звездопада»
|
— Кто тебе запретит, – вздохнула профессор. – Уже рисовала ведь? А показать можешь? Она смела экраны в сторону, и я оценила. Оставила важную работу – ради меня. Может, зря её затронула? Человек, инженер-генетик, занят важным делом, а я… — Я теперь за тебя в ответе, Десима, – спокойно сказала Анна Жановна. – Ты всегда можешь обратиться ко мне в любое время. — Вы читаете мысли? — Ты до сих пор под телепатическим надзором, но это не чтение мыслей. Это наблюдение, и оно оправдано, как в том случае, когда ты внезапно встретила Дениса Кострова-младшего. — Так это было не случайно! – догадалась я. – Они там не случайно полетели! — Ты хорошо держалась и сама. Но подстраховаться всё же надо было. А у Кострова-младшего очень любопытное лицо. — Чем же оно любопытное? – спросила я, внутренне ёжась. Страх снова кольнул меня, и я отёрла вспотевшие ладони об одежду. Анна Жановна покрутила пальцами: — У него тоже наша генлиния, Ламель-17, как у тебя, это есть в открытом доступе, так что имеет смысл поинтересоваться детальнее, по нашей базе, содержащей все репродуктивные центры, работавшие с этой линией. Но есть и ещё кое-что… Например, совпадение в пространстве: Аркадия. Видишь ли, Десима, мне необходимо составить подробнейшую генную карту на тебя, чем я и занимаюсь. Вот когда работа будет завершена, я постараюсь тебе всё-всё объяснить. Ответить на все вопросы. Хорошо? Я кивнула. Откровенно говоря, я ничего не поняла. Но я верила профессору Жаровой-Ламель. Она не обманывала меня. Не знаю как, но я это чувствовала. Я ушла к себе и взялась рисовать в альбоме. Специально приобрела несколько самых толстых перед отлётом, и по паре наборов разных карандашей и маркеров. Рисовать без паранормы тоже можно. Отличная тренировка, как мне сказала доктор Хименес. Она прилетит на Старую Терру тоже, но дней на десять позже нас. У неё оставались какие-то дела на Аркадии. Сначала я нарисовала летящих скртчим. Много времени ушло на их крылышки: и прозрачные и в то же время с голографическим отсверком. Никак же без паранормы не сделать! Но я пошла на принцип, и всё-таки добилась нужного эффекта. А потом я нарисовала младшего Кострова. Только портрет. Лицо, взгляд… волосы тёмные… Перенесённый на бумагу образ не пугал так, как живой человек, но что-то в нём было. Что-то неправильное, что-то незавершённое, что-то – цепляющее. Любопытное, как выразилась профессор Жарова-Ламель. * * * Разлука пахнет яблоневым цветом, мокрым снегом и хвоей. Белые и розовые нежные цветы покрывают всё дерево так, что под ними не разглядеть ветвей. Воздух дрожит над садами – во время цветения «горячие яблони» отдают тепло интенсивнее, чем в другие времена года. Снег под ними часто ноздреватый, старый. Его протыкают тут и там бутоны «горячих» же тюльпанов… Именно такой мне запомнилась Старая Терра навсегда. Не с орбиты, как ледяной шар с пятнами тепловых оазисов и свободной от снега зеленовато-коричневой с синим полосой по экватору. В конце концов, орбитальный снимок есть в справочнике по Земной Федерации, нет в нём ничего таинственного и нового. Утопающее в яблоневом цвету поселение, лёгкий весенний снег, алые и жёлтые костры тюльпанов, синие лилии, пронзительные закаты, когда небо расписано когтеобразными кружевами перистых облаков, и они горят алым, отражаясь в полыньях на водоёмах… |