Книга На краю звездопада, страница 122 – Наталья Чернышева

Катуорнери заполнять собой всю Старую Терру даже не думал. Но это был лес, даже не так – Лес во всей своей чужеродной мощи и красе. Наш глайдер шёл по наземной трассе, а трасса делала большой крюк, огибая тепловой оазис, в котором, собственно, и располагался город. Огромные стволы гигантских деревьев вздымались до неба, кроны казались громадными куполами – издалека. Я почувствовала характерный кисловатый привкус защитных барьерных полей. Похоже, деревья как-то генерировали их сами, защищая город-лес от сурового климата планеты.

Рука сама тянулась за блокнотом – нарисовать величие биоинженерного чуда нечеловеческого гения. Но я сдерживала себя. Успею! Сейчас лучше как можно больше увидеть.

Тойвальшен-Центр располагался на самом краю удивительного Леса. От посадочного листа – назвать площадкой не поворачивался язык, это был именно что гигантский лист, с черенком-мостом, ведущим к галерее, гигантской спиральную охватившей ствол. Да и сама галерея была частью дерева, а не искусственным сооружением.

Такой же лист, только с другой стороны гигантского ствола упирался в высеченную в гранитной скале террасу. И вот там уже начались привычные глазу переходы, коридоры, холлы. С отделкой под дерево… но странным каким-то ощущением…

Приглядевшись внимательнее, я поняла, что отделка под дерево оказалась самим деревом. Сначала в скале пробурили полости, затем в них вросло дерево, выстлав собой стены, потолок и пол. В паранормальном восприятии оно ощущалось как торжество неудержимой Жизни. Впечатление усиливалось ещё и тем, что Тойвальшен-Центр занимался прежде всего разработкой и внедрением новых генетических линий и включал в себя один из крупнейших репродуктивных центров Старой Терры.

Мне отвели небольшую комнату с террасой видом на говорливый водопад. За скальным выступом поднимался необъятный ствол дерева, с обомшелой корой, покрытой мерцающей сетью розовых и оранжевых цветов-звёздочек. А над скалой виднелся кусочек белёсого неба: там, за защитным барьером, шёл снег, явление для старотерранской весны обычное.

— Присаживайся, – предложила Анна Жановна, кивая на столик в центре комнаты. – Твоя подробная генетическая карта наконец-то готова. Но в процессе её составления обнаружились сюрпризы. Как твой опекун, я считаю, что ты имеешь право знать их – до начала терапии.

— Что знать? – не поняла я.

— Всю правду о биологическом родстве.

— Я – не мамина дочь? – серьёзно спросила я.

Обычный сценарий развлекалки, в которой действуют учёные-генетики. Тайна происхождения, манипуляции с геномом, сокрытие каких-то некрасивых фактов биографии… Маму я теперь воспринимала как абсолютное зло – ведь это из-за неё попал в беду мой Сае! – поэтому ничуть бы не удивилась, подтверди Анна Жановна мои слова.

Мы просто не родные друг другу, вот и всё.

— Нет, ты – вполне себе дочь своей матери, Дес, – разочаровала меня профессор. – Но у тебя есть и биологический отец, как выяснилось. Ты – натуральнозачатая, я бы сказала, хотя это и не научный термин. Как это произошло, я рассказать тебе не могу – тайна личности. Спроси об этом у мамы, когда вы встретитесь снова. Но ей хватило ума не вынашивать тебя самостоятельно, а передать в репродуктивный центр, где тебя поместили в аппарат искусственной утробы. Это позволило капитану Снежиной избежать прогерии беременных, часто возникающей при вынашивании детей с пирокинетической паранормой. Отсюда, кстати, и проистекает запрет на естественные роды детей, модифицированных по паранормам психокинетического спектра… Но совершенно точно удалось определить отцовство, поскольку генетическая линия твоего отца тоже разрабатывалась мною лично, и все образцы хранятся в нашей базе данных. Видишь ли, Десима, в таких случаях принимается во внимание совпадение в пространстве, то есть, в первую очередь проверялись те, с кем твоя мама пересекалась в одном месте и в одно время достаточно часто… В общем, не важно, это уже следственные детали. Важно то, что твой отец идентифицирован со стопроцентной точностью.