Онлайн книга «На краю звездопада»
|
Постарел. Обезумел. Стал чудовищем, инвалидом, как физическим, так и ментальным. И он не смог разглядеть меня, потому что паранормой уже не владеет так, как раньше. Потому и кольцо на пальце оставил, посчитал его простой побрякушкой, а энерготрон, подарок Сае, сорвал. О нём он просто знал. Знал, что это не простой кулон, а из камня, родившегося на разломе миров. Правда, я не помнила, как именно это случилось, когда старший Костров отобрал у меня кулон. Ну, да это неважно. Пусть у меня снова начались провалы в памяти, как в детстве, когда нестабильная паранорма сжимала разум в тисках приобретённого аутизма. Зато у старшего Кострова времени не осталось совсем. * * * Если на нити чужой жизни завязать последний узел… * * * – Это – приём отчаяния, Десима. Воспользоваться им ты можешь только тогда, когда все остальные способы исчерпаны. Понимаешь ли ты это? – Да. Понимаю. – Телепаты потом будут смотреть твою память. Даже не надейся что-либо от них спрятать. Приёмы ментальной защиты для лишённых телепатической паранормы – до сих пор военный секрет Альфа-Геспина. Научишься только если пройдёшь отборочные испытания и во время учёбы не загнёшься; учат – на совесть. Выживают не все. – Я знаю, что такое ментальный скан, госпожа сержант. – Это хорошо. Смотри. Базовая конфигурация… Визуализацию для личного пользования придумаешь сама… * * * – Я не выпущу тебя с планеты без третьей категории по самообороне… * * * Если на нити чужой жизни завязать последний узел, она закончится навсегда. * * * Когда кто-то уже сошёл с ума настолько, что почти полностью утратил человеческий образ, всегда кажется, что обезуметь сильнее, чем он уже успел обезуметь, нельзя. Бывшему адмиралу Кострову – удалось меня переубедить. Он орал, брызжа слюной, почти вечность. Я не вникала в смысл его криков. Они шли, как белый шум, но мне удалось понять, что мама на шантаж не поддалась. Это в развлекалках родители бросают в реактор всё ради того, чтобы спасти единственного ребёнка: подчинённых, профессиональные навыки, разум и здравый смысл. В реальности случается и по-другому. Дарить преступнику жизнь, – в обмен на мою! – никто не собирался. Я всё понимала и принимала без обид. Маме виднее. Она знает, что ей делать и как. И если не появляется вот прямо сейчас в броне и при оружии, значит, не может. — Что ты молчишь? Почему ты постоянно молчишь?! Стефан стоял у него за спиной. Молчал. Ярость родителя была ему привычна, а вот разделял ли он её или нет… Лицо окаменело, не поймёшь, о чём он думает. — Отвечай! – пощёчина, от которой голову бросило в сторону. Боль в подсохшей ране снова вонзилась в мозг, но я зубы стиснула, губу прокусила – до крови. Рот тут же заполнился солоноватым привкусом. Не закричу. Костров же именно этого и ждёт. Не буду кричать! Не дождётся. Упрямство запеленало меня тугим одеялом, не вырваться. Я не могу ударить в ответ, но я могу молчать, и какое же это, оказывается, счастье – молчать! А страха в какой-то момент стало вдруг так много, что он отключился и пропал весь, целиком. Я не боялась. Совсем. И именно это бывший адмирал во мне и почувствовал. — Ах, так! Ну ничего, я знаю, чем пронять тебя до самых печёнок, Морино отродье! За мной. Помимо Стефана и самого Кострова с нами шли двое солдат, или как их назвать. Невозмутимые, безо всякого выражения на одинаковых, как у близнецов, лицах, исполняющие приказы бывшего адмирала так, будто они были биороботами с погашенным сознанием. Может, и были, как знать! В Федерации создание биоробота – страшное преступление, карается смертной казнью безоговорочно. Потому что подобное создание выращивается на человеческом материале, стимулируется гормонами роста и уже через год-два получается вот такое вот… существо… Свобода волеизъявления – минимальна, приказы выполняет со скрупулёзной точностью, эмоций ноль. Прикажи такому отрезать себе же самому палец или выколоть глаз – выполнит, не задумываясь. |