Книга На краю звездопада, страница 172 – Наталья Чернышева

И я рисовала в планшете.

Контуры, силуэты, чёрточки и точки, как паранормальный скан, но перед внутренним взором раскрывалась подлинная картина. Она оживала, разворачивалась грандиозным полотном и замирала, уходя вслед за призрачными волнами, каждый миг становившимися все меньше и реже. Над моей жизнью вновь восходило солнце, потому что военные мамы сумели спасти моего Сае. А что у меня самой осталось так мало сил и кисть руки в медицинской капсуле, меня не волновало.

Неважно всё.

Главное, спасли моего Сае. Скоро он очнётся, и я смогу обнять его, сказать ему, что я верю ему. Что верила всегда.

И буду верить вечно.

Мама пришла, когда я в очередной раз сидела с капсулой, в которой заточён был мой любимый мужчина. Никаких изменений приборы не показывали. Поверхностная кома… Вот прибудет к нам доктор Хименес…

О, как я ждала её! Я верила, я знала – она поможет. Не может не помочь. Ей многое дано, она – одна из лучших целителей Федерации, она поможет.

Сае лежал без движения, но он был рядом, тут, со мной, живой. Скоро он придёт в себя, и я обниму его, почувствую тепло его рук, огонь его губ. Скоро. Возможно, даже завтра.

Если бы не прочный бронебойный пластик реанимационной капсулы, я бы поцеловала любимого. Странно было чувствовать себя героиней древней детской развлекалки, которая как раз искала своего принца по всем мирам и нашла – «в гробу хрустальном на семи цепях»… Она поцеловала его, и он проснулся от проклятого сна…

Но меня вообще всё произошедшее задело как-то по касательной, что ли. Я уже почти всё забыла. Только Сае сейчас имел значение, только он один.

— Хороша, – сказала мама, скептически меня разглядывая. – В зеркало смотрелась?

Я помотала головой. Не до зеркал мне было, если честно.

— Ничего. После того, как окончательно зарастёт, наш Типире шрам тебе заполирует – ничего от него останется. А вообще, от энергоплети есть вполне себе действенные методы защиты. Паранорма у тебя или что…

Мне показалось, будто мама не знает, что ей говорить и как, потому прячется за такой солдатской грубоватостью. Но она и раньше не выражалась высоким слогом никогда… и чёрного слова не чуралась. При мне старалась не произносить армейскую нецензурщину, но я вспомнила однажды нечаянно услышанный разговор по связи – из той речи прилично звучали только предлоги…

— Пойдёшь в зал динамических тренировок, тебя поучат. Всё равно нам тут ещё дней сто торчать…

— Сто дней?! – изумилась я.

— А ты как хотела? – угрюмо спросила она. – Задание есть задание. А задание у нас – патрулировать выходы из Кишок Носорога, чтоб им в простую чёрную дыру схлопнуться уже наконец… Может, ещё кого оттуда вынесет. Мы подберём.

— Но за сто дней… что будет с ним…

— Всё хорошо будет. Мерси Хименес прилетит раньше.

Мама посмотрела на спящего Сае. Я не могла понять выражения её лица. Злость? Ярость? Что-то ещё? Но бросаться на капсулу, защищая её собой, почему-то не хотелось. Если бы мама пожелала, чтобы Сае погиб, она не отправляла бы за ним поисковые группы с риском не вернуться в чистый космос больше уже никогда. Пространственные разломы – опасны.

— Всё равно я считаю, что лучше бы тебе найти нормального человека вместо этого крылатого засранца, – сказала мама наконец. – Заставил он нас всех побегать… Но я вижу, что тебя от него гравилучом не оттащишь. Ну и… демоны простора с ним. Любишь его – люби.