Книга На краю звездопада, страница 25 – Наталья Чернышева

— Почему?

— У меня нет крыльев, – признала я неприятную правду. – Но ведь Сае болен и не может летать…

— Не ладишь ты со временем, Дес, – вздохнул Дженкинс с досадой. – Но, может, и к лучшему, как знать…

— А что такое время, доктор Дженкинс? – спросила я.

Вопрос родился сам собой и сорвался в холодный воздух сам собой, практически без моего участия.

— Хороший вопрос, Дес, – помолчав, сказал он. – А тебе вправду нужен на него ответ?

— Нет, – честно призналась я. – Не нужен…

Пошёл снег. Мягкий, мокрый, он косо ложился на дорожки и клумбы, и тут же таял. Почти как дождь. И только в свете фонарей можно было понять, что нет, всё-таки снег.

Середина осени.

Пора.

Время – замкнутый сам на себя пузырь, плывущий по безбрежным океанам Вечности. Нет прошлого, потому что оно ушло. Нет будущего, потому что оно ещё не наступило. Есть только я, я сама, здесь и сейчас. И рядом со мной есть сейчас дядя Эл и Сае. Мама. И все остальные.

У каждого носителя разума такой пузырь свой, вот сколько есть разумных во Вселенной, столько и времён, по одному на каждого… иногда они соприкасаются, бывает даже, сливаются ненадолго в один, потом расходятся снова. Бесчисленные дороги, линии, судьбы, без начала и без конца, свиваются, разделяются, снова сливаются, и толку оглядываться назад, и смысл смотреть вперёд. Ведь важно только здесь и сейчас, разлитое в универсуме.

Во всяком случае, его ты попробовать на вкусм можешь. Всё остальное – нет. Но я не думаю, что доктор Дженкинс, а вместе с ним и вся его инфосфера, понимают. Не потому, что глупы, а потому, что по какой-то причине не могут этого сделать.

Могли бы – давно бы поняли.

Я рисовала падающий снег – он летел над крышами зимнего городка, волшебного, из старых сказок и фильмов. Узкие улочки, красные черепичные крыши – таких сейчас нет нигде, кроме как в исторических и стилизованных под исторические художественных фильмах.

Метель кружила над улицами, танцевала в оранжевом тёплом свете наружных фонарей… а ближе к небу ясно было видно, что это звёзды осыпаются снежной метелью, падают из бархатной черноты глубокого космоса сплошной пеленой, чтобы растаять на газонах и клумбах. И просыпаться яркой алмазной крошкой в океан.

Тихий, спокойный, волшебный мир картины успокаивал и умиротворял. Город под куполом звездопада доверчиво раскрывался улочками, мостами и переходами. Хотела бы я однажды оказаться там?

Нет.

Это не моё здесь и сейчас. Мы соприкоснулись случайно. И подарили друг другу кто умиротворения, а кто защиту.

Когда последний штрих застыл отлившейся в синей краске волной, я почувствовала за спиной присутствие Сае. И удивилась, поняв, что он стоял там давно, смотрел, как я работаю, а я и не поняла ничего. Не поняла, что не одна.

— Очень красиво, – сказал Сае в ответ на мой взгляд. – Вы – талант, Дес.

Болезнь зажгла на его матовом лице багровые пятна. Кажется, моего гостя лихорадило снова.

— Разве вам можно вставать? – усомнилась я.

— Мне уже лучше.

— Не вижу.

— Мне правда лучше, – мягко, но настойчиво повторил он.

— Вам просто неуютно в комнате, одному, – заявила я. – Но вы ещё болеете, и лучше бы вам всё-таки прилечь. А ещё лучше поужинать. У вас есть какие-то пищевые предпочтения? Или противопоказания.

— Я не хочу доставлять вам неудобства, Дес.