Книга На краю звездопада, страница 68 – Наталья Чернышева

Вот уж я подходила! Сае смеялся, называл пчёлкой – его очень впечатлили аркадийские пчёлы. Чем-то устройство их огромной трудолюбивой семьи напоминало ему родной дом: апарие жили большими семейными кланами. Не такими большими, как у гентбарцев, всё же апарие не были насекомыми, и биологических полов у них было два, как и у многих млекопитающих носителей разума Галактики. Но родная кровь и семейные узы очень много значили для них. И то, что Сае бродил неприкаянным среди звёзд в одиночку, всё же было редким исключением, а не правилом.

— Я пока ещё не набрала нужного количества баллов на профессиональный курс, – объяснила я Чинтасме. – Но я учусь!

— Мы видим, – кивнул Чинтасме. – У меня есть немного свободного времени. Давайте покажу вам, как составляется смета… Заодно, если она меня устроит, могу завизировать к исполнению.

Роскошный подарок! Чинтасме по должности не обязан возиться с такими нулями, как я, на то обучающие нейросети есть, но вот взялся же. Я была ему благодарна, но когда сказала об этом, он только отмахнулся:

— Передай дальше.

— Что? – не поняла я.

— Получил добро – передай его дальше, – разъяснил гентбарец. – Когда-то помогали мне, теперь помогаю я, потом поможете кому-нибудь вы.

Логично. Я запомнила его слова. Они стоили того, чтобы их помнить всю жизнь, право.

Пока Чинтасме показывал мне, как составляется смета, доктор Хименес тихонько сидела у себя в углу. Я о ней, честно говоря, напрочь забыла, а она молчала и совершенно ничему не мешала, успешно притворяясь мебелью. Позже я узнала: у целителей это называется «шапка-невидимка», а у военных-паранормалов – «отрицалка», она же «сфера отрицания». Когда не хочется, чтобы на тебя обращали внимание. Конечно, не до того, чтобы не видеть полностью и споткнуться при попытке пройти насквозь, но всё же.

Я была уверена, что осталась одна, когда гентбарец ушёл! И когда доктор Хименес обратилась ко мне, я от неожиданности подпрыгнула. Бросило в пот, как раньше, и мир вокруг задрожал, оплывая, как изменяющийся рисунок, – и я успела расстроиться: ну, вот, опять…

Если бы вместо Хименес, одного из сильнейших паранормалов Федерации, здесь был бы кто-то другой, произошло бы непоправимое. Как с сыном адмирала Кострова, может, даже хуже.

Но доктор Хименес погасила выброс – нарочно медленно, чтобы я увидела. Она очень хорошо знала, что делать, и теперь, благодаря ей, узнала и я.

— Ничего, Десима, – мягко сказала целительница. – Это остаточные явления, ты уже в целом хорошо себя контролируешь. Смотри, показываю ещё раз – последовательность действий. Если ты захочешь кого-нибудь убить, то делай это сознательно. И так, чтобы не задело окружающих.

— Я никого не хочу убивать… – тихо выговорила я, сама мысль об этом вызвала новый приступ ужаса, даже ладони снова вспотели.

— В жизни, девочка, как на долгой ниве, всё случается, – качая головой, выговорила доктор Хименес. – Может быть, тебе придётся защищать свою жизнь. Может быть, не свою. И ты обязана уметь постоять за себя, тем более, что изначально ты рождена как боец, прежде всего. Подавлять вложенные генетическим программированием инстинкты – бессмысленно и опасно. Наилучший выход – научиться пользоваться грамотно.

— А вам… приходилось?

— Убивать? – уточнила она. – Да. Несколько десятков лет я проработала в медслужбе Третьего флота Земной Федерации. А где война, там и смерть, Десима. Где война, там и смерть, да… Паранорма, она как рука, – доктор подняла ладонь и пошевелила пальцами. – Можно создавать произведения искусства – рисовать, лепить, резать по камню. Нянчить детей. Растить цветы. А можно и задушить, – и она сжала пальцы в кулак, для наглядности.