Книга Любовь оборотня, страница 211 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Тихое, но отчетливо угрожающее урчание было мне ответом. Голубой в красных прожилках глаз из-под века зло блеснул. Я закапала ему глаза, отмыв от корочек гноя и крови.

— Ладно тебе, — усмехнулась, удивившись, что кот меня понял, — я же не посягаю на твои сокровища. И то хорошо… Вон как ожил, а то умирал совсем. Сейчас пить будем лекарство и молоко из пипетки.

Сам бы он пить не смог, да и губы изранены. В воде растворила те, что были антибиотики, надеясь, что они подходят и животным. Из пипетки по капельке поила бедолагу, завернув в мягкое полотенце. Потом подогрела молоко и так же попыталась напоить. Он слабо фыркал, тянулся мордой к чашке, лакать сам, и отворачивался от пипетки.

— Да ладно тебе. Я понимаю, что так отпаивают маленьких котят, а ты типа взрослый и вообще альфа. Но обещаю, что никому не скажу и не уроню твой авторитет перед усатыми мурками, — шутила с ним, подбадривая больше себя.

За заботами о коте, забывались собственные проблемы.

Кот глянул на меня скептически, но из пипетки пить согласился. Я принесла коробку, настелила старых полотенец и устроила место под теплой батареей. Мой спасенный не возражал.

— Все, котенька, выздоравливай! Завтра, если все хорошо будет, вымою тебя. Надо же узнать какой ты у нас масти.

Он покорно улегся, прикрыл глаза и заснул. Я выдохнула и пошла гуглить признаки предсмертной агонии у кошек. Своим способностям ветеринара я не очень доверяла. Переодевшись, залезла в интернет, открывая вкладки и внимательно изучая все, что было по теме.

* * *

Наутро, вновь накормив страдальца молоком, убежала на работу, клятвенно пообещав ему, что вернусь очень скоро. Рассказала ситуацию на работе, показала фото моего котика, и сердобольные девушки ссудили меня деньгами на лечение бедняги.

Купив курицу для бульона и необходимые лекарства, я торопилась домой. Срезать дворами впредь зареклась. Спотыкаясь и кляня выкрутивших лампочки жлобов, в полутьме поднималась по лестнице, открыла дверь, прислушалась к тишине.

— Котенька, ты как? Живой? — и как была, прошла на кухню.

Кот меня ждал. Он выпил все молоко, съел колбасу с бутербродов, которые я забыла на столе и, сидя в кресле, пытался вылизывать замотанный бинтом хвост. Вполне живой. Если бы не грязные колтуны на шерсти, повязка на хвосте, рваное ухо, не подумаешь, что вчера едва дышал и был при смерти.

На меня уставилась пара голубых глаз. Но если присмотреться правый скорее серый. Неприметный дефект. Я положила пакеты на стол и присела рядом с креслом, разглядывая выздоровевшего не иначе как чудом, кота. Протянула руку, и в ладонь уткнулся влажный нос. Счастливо выдохнула, чувствуя, как тиски сжимавшего сердце страха за него, расслабляются.

— Ты здоров. Почти. Это антибиотики? Или чудо? — я на ходу снимала пальто и сапоги, прыгая на одной ноге в коридор.

Вернувшись, не удержалась, провела между ушей пальцами, чувствуя засохшую грязь и кровь. Купания никак не избежать. Он боднул меня в ладонь и потянулся к пакетам. Встав передними лапками на стол, влез головой в тот, где курица.

— Стоп! Сначала тебя отмыть надо, — я решительно убрала пакет с тушкой в раковину, размораживаться. — Ты как к водным процедурам относишься? Уж извини, но придется потерпеть.

Кот обиженно проводил глазами пакет и недовольно фыркнул. Он демонстративно отвернулся и смотрел упрямо в стену.