Книга Любовь оборотня, страница 228 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Ты сказала, что таким как я не отказывают, — голос не потеплел ни на градус.

— Просто скажи это еще раз, — попросила я, замирая от страха.

— Даша, ты будешь моей женой?

* * *

В особняке Рагозина тихо. Все, в том числе прислуга гуляют в ресторане, откуда мы с ним сбежали. Завтра утром нас ждет самолет и свадебное путешествие. Я ещё не знаю куда. Феликс молчит и загадочно улыбается на все мои расспросы.

В его спальне, которая теперь наша темно. Ему не нужен свет. Оборотень прекрасно видит в темноте. Сняв фату, комкаю пальцами капрон, нервно кусая губы. В окне отражаются огни фонарей пустой подъездной дорожки.

Застежка-молния на спине ползет вниз, губы Феликса повторяют ее путь. Утомительное свадебное торжество позади, и мы наконец-то вместе. Я так хотела этого мужчину, а сейчас, когда мы остались одни, цепенею и нечего не могу с этим поделать.

Платье с шуршаньем падает к ногам, я прикрываю грудь руками. Глупо вести себя как девственница, но сейчас, когда окружает тишина, подняли головы мои страхи, которые все это время до свадьбы упорно гнала от себя.

— Феликс… — в одном слове мольба, страх и просьба понять.

— Что не так? — он замирает, я чувствую теплое дыхание на коже.

— Я не могу… я боюсь, — честно признаюсь.

В мгновение взлетаю и приземляюсь на колени к севшему на постель мужу. Он уже снял пиджак и расстегнул рубашку. В распахнутом вороте красиво перекатываются мышцы. Провожу по ним ладонью, чувствуя, как они напрягаются под пальцами.

— Боишься меня, того, что произойдет, последствий? — он проводит пальцами по ажурной резинке чулка, касаясь кожи.

— Последствий, — выдыхаю я, чувствуя, как начинаю заводиться от этой ласки.

— Беременность. Ты не хочешь детей? От меня или вообще? — голос спокойный, но я чувствую, как каменеют мышцы теперь от напряжения, а ладонь застывает на бедре.

— Я хочу детей… твоих… от тебя, но боюсь. Они ведь будут необычные. Вдруг УЗИ покажет котенка? Меня упекут в какую-нибудь лабораторию, и опыты начнут ставить, — вываливаю все, что копилось внутри последний месяц.

Я порывисто вдохнула, представив себе все эти ужасы. Горячие пальцы вновь поглаживают бедра.

— Это все твои страхи или есть еще что-то? — муж выдыхает с заметным облегчением.

— Наши дети, маленькие оборотни где-нибудь в школе, на улице будут играть с другими детьми и превратятся в котят, — продолжала делиться с ним кошмарами, которые терзали мозг наяву и во сне. — Феликс, я же ничего не знаю о вас. Совсем ничего.

Я поворачиваюсь, всматриваюсь в спокойное лицо мужа. Это мнимое спокойствие. Он пожирает глазами мое раздетое тело. Рвано выдохнув, отворачивается, в голосе с трудом сдерживаемая страсть:

— УЗИ покажет обычного малыша. Обещаю. Первый оборот происходит после первого года жизни, — пальцы ныряют в волосы, он аккуратно выпутывает из волос шпильки и украшения, распуская прическу. — У всех по-разному. Мне было три года, когда я впервые превратился.

— Сколько тебе лет на самом деле?

Он помолчал немного и огорошил ответом.

— Сто двадцать семь.

Отмотала назад век, с трудом представила его, ровесником вождей революции, понимая, что разговора о его прошлом не избежать. Но не сегодня. Прогнала ревнивую мысль о том, сколько женщин было у него за все это время. Теперь он мой и его прошлое не имеет значения. Феликс все так же не спеша разрушал двухчасовой шедевр мастера, расплетая перевитые в локоны волосы.