Книга Любовь оборотня, страница 426 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Поперёк дороги стоял белый, светящийся тысячами звёздами волк. Он был так велик, что его запросто можно было бы запрягать вместо коня. Такому зверю ничего не стоит и человеку в один присест голову откусить. Но волк не двигался, не нападал и даже не скалился, словно чего-то ждал.

Ликана, осмелев, спрыгнула на дорогу и сделала два шага вперёд. Ей показалось, что браслет, надетый когда-то Тасором, потеплел. Девушка бросила на него взгляд и ахнула: браслет переливался, как и шерсть стоящего перед ней зверя. Посмотрела на волка, потом на свою руку, опять на волка и шёпотом, опасаясь ошибиться, спросила:

— Тасор?!

Волк склонил голову на бок и шагнул вперёд. Ликана вскрикнула и, уже не сомневаясь, бросилась ему навстречу. Обхватила обеими руками мощную шею и спрятала в пушистой шерсти лицо. Она плакала, роняя слёзы в серебристый мех. Жалела и о долгой разлуке, и о том, что Тасор, кажется, навсегда стал волком. Плакала и от радости, что тот, кого она ждала, всё же вернулся, и от огорчения, что раскрыл свою сущность перед её родичами.

За спиной в повозке едва слышно дышали родные. То ли они собирались бежать, пока волк отвлёкся на Ликану, то ли готовились броситься на её защиту.

— Тасор! Как же так? Неужели ты не нашёл ледяного водопада и не смог снять своё проклятие? Или это проклятие такое, отчего ты навечно стал волком?

Зверь помотал головой, высвобождаясь из девичьих пук, и отступил назад. Миг — и на дороге уже стоит знакомый парень с узким лицом и серо-зелёными глазами. Если девушка и удивилась, что он был одет (ведь зверю одежда ни к чему), то тут же об этом забыла.

Улыбнувшись, Тасор сам обнял притихшую Ликану.

— Всё не так, птичка моя, — хрипловато проговорил он. — Нашёл я ледяной водопад, прошёл сквозь него и изменился. Только не в том его магия, чтобы волчьей шкуры лишать. Я понял, Ликана, что важно не то, кем ты по свету ходишь, и не то, сколько у тебя лап. Главное — кем сам себя чувствуешь. Пока я бежал от своей сути, чувствовал себя зверем, зверем я и был. А теперь уж мы с ним едины, и в любой момент я могу как позвать, так и отпустить своего волка. Он — часть моей души, а вторая её часть принадлежит тебе.

— Что же делать нам с тобой, милый мой? Примут ли тебя мои родичи или меня твои?

— А это мы сейчас и узнаем, — и Тасор широко шагнул вперёд, прямо на оскаленные зубья только купленных вил.

— Ликана! — первой подала голос мать девушки. — Как же это так?!

Она и впрямь не могла найти слов, чтобы выразить всё недоумение от увиденного. И косилась потихоньку на мужа, который никак не мог поверить, что жуткий оборотень не собирается сожрать его дочь.

Ликана только развела руками и виновато улыбнулась, прижимаясь к плечу Тасора.

— Вот, вернулся мой жених, как и обещал, — неопределённо ответила она. — Примите ли нас или новый дом искать отправите?

— Так это… Оно того… — закряхтел, отступая к повозке, отец. — Уж не найдёныш ли это твой, прошлогодний?

Он неловко бросил за спину вилы и сделал вид, что вовсе не собирался нападать на парня.

— Он и есть, папа. Только видишь, не совсем человек.

— Да мы уж видели, — хохотнул гулко отец. — Главное, чтобы деревенские о том не прознали, а то беды не оберёшься.

— Вам не о чем переживать, — проговорил Тасор, осознав, что никто гнать его не собирается. — Лето только началось, успеем выстроить свой дом где-нибудь на опушке, среди цветущих лугов. Будем жить, мёд собирать. И мне привычнее, и вам от соседей скрываться не придётся.