Книга Любовь оборотня, страница 464 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Сегодня она уже не была блондинкой, так что, напомнила себе дышать ровно и со стайкой разряженных женщин вошла внутрь. Сердце билось как бешеное. Какого эльфа тут забыл Уильям Шесс?

— Лапушка, вот ты где, — нежно проворковали ей на ухо и обняли за талию.

Тара резко развернулась: воровское прозвище резануло слух. Керт. Смазливый и наглый вор и мошенник, альфонс, когда повезёт. Наглость заключалась главным образом в том, что он никогда не изменял своей внешности, считал её одним из своих козырей. Наверное, был прав, облапошенные дамы никогда его не сдавали. А может, дело в том, что для интрижек он выбирал глубоко замужних женщин, готовых откупиться от скандала. Сейчас он угрожающе улыбался и совсем не нежно впивался пальцами в её талию. Незаметный рывок в сторону не дал результатов, мужчина прижал её к своему фраку со страстью любовника.

— Не рыпайся, крошка. Лицо своё ты меняешь, но эту фигурку я узнаю из тысячи. И давай без магии!

Он посмотрел на вечернее платье так, будто видел её полностью обнажённой. Тара поморщилась от отвращения.

— Я слышал, у тебя сложные времена, Лапушка, лучше тебе со мной подружиться. Особенно, если хочешь играть на моём поле.

— Я пришла оперу послушать, — сквозь клыкастую улыбку прошипела Тара, в изменённых магией глазах проявился оборотнический блеск. Бесстыжему мерзавцу повезло, что она не может сейчас вырваться.

И он прекрасно это знал, волоча её в ненавистных объятиях по красным ковровым дорожкам между позолоченных статуй муз и витых колонн.

— Полицаям про оперу заливать будешь.

— Один из них, кстати, здесь.

Керт огляделся.

— На три часа, идиот, рядом с горой розового шёлка.

— О, Вилли Шесс, — присвистнул Керт. — Интересно, какими судьбами? Билет на премьеру стоит как три его зарплаты. Кто-то начал брать взятки?

Взгляд Тары вернулся к капитану стражи. Не очень дорогой, но приличный фрак, тёмные волосы аккуратно уложены, держит под руку грузное розовое облако, задыхающееся в огромных аметистах. По возрасту дама ему не подходила. По стати, впрочем, тоже.

— Может, у тебя появился конкурент? — язвительно шепнула она.

— Милая, у меня не может быть конкурентов.

От высокомерно-соблазняющего голоса внутри снова всё сжалось от отвращения. Неужели, кому-то может это нравиться? Кошачья часть сознания хотела закопать его. Человеческая, в принципе, была не против, можно даже поглубже. Леса вокруг Тинсдейла знатные.

Тем временем они вошли в помпезный зал с балконами и рядами вычурных кресел. Красный бархат, лепнина, позолота, духи и пыль… И море бриллиантов под хрусталём люстр. Они искрили на чужих шеях, руках и ушах праздничными бликами, переливались, как пушистый снег. Тара почувствовала себя ребёнком в кондитерской, не в силах задержать взгляд на чём-то одном. Керт потянул её в сторону.

— Добыча — пополам.

— Тогда я даже стараться не буду, — улыбнулась она.

— Думаешь, я не выверну твои юбки? — Он сжал её локоть так сильно, что воровка зашипела, а на позвоночнике вздыбились мурашки, словно она была во второй ипостаси.

Да, это, в принципе, главная причина, зачем он прицепился. Поживиться плодами её трудов. И почему все считают, что, если она женщина, то грубой силой можно добиться от неё всего, чего захочется? Как будто у неё не спрятана в рукаве пара козырей на такой случай.