Книга Любовь оборотня, страница 482 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Я никогда ещё не впадал в горячку, миледи, — сказал он так же прямо. — И постараюсь не побеспокоить вас этим.

— Уверена, так и будет, — сказала она. — Можешь называть меня леди Мелиция.

— Я никогда не посмею, леди Лизергейн, — с легким удивлением сказал Мексен.

— Как тебе удобно, Мексен. Ты ведь не против, чтобы я называла тебя по имени? — спросила она и сделала первый глоток чаю — с таким удовольствием, что ему невольно захотелось присоединиться.

Едва отпив из своей чашки, Мексен понял, что попал в рай. Этот напиток имел столько же общего со школьным пойлом, сколько и чашка из гномьего фарфора в его руках с грубыми гоблинскими кружками, которые ставили перед ними в столовой.

— Я очень рада, что ты принял мое приглашение, — сказала леди Лизергейн после недолгой паузы. — Я впечатлена твоими школьными результатами. Думаю, у тебя даже больший потенциал, чем я полагала, когда мы виделись в последний раз. А я и тогда знала, что ты необычный мальчик.

— Я очень благодарен вам за все, чему вы научили меня, — медленно проговорил Мексен. — Я прочитал столько книг, и интересу к каждой из них обязан только вам.

— Думаю, что ты преувеличиваешь, — улыбнулась леди Лизергейн, но по тому, как она слегка зарделась, Мексен понял — его простой комплимент пришелся по вкусу.

Он не мог понять одного: почему до сих пор еще сидит здесь? И нервничал. Он надеялся на простую понятную работу, но в глубине души знал, что так не бывает. На простую работу не берут сложных созданий — в хозяйстве и без оборотней хлопот хватает. Оборотней иногда брали в семьи богатых вампиров, которым нужен был корм на полнолуние. Или в дома темных магов, которым требовался испытательный полигон для каких-нибудь заклинаний. Иногда настолько мерзких, что нанятые на такую работу оборотни долго не жили.

Мексен понимал, что через пару минут ему придется принимать неприятное решение — или уходить из этой усадьбы куда глаза глядят.

— Еще чаю? — снова улыбаясь, предложила леди Мелиция. — И затем ты можешь рассказать немного о том, к какой науке больше лежит душа.

Полностью растерянный, Мексен смотрел, как ароматный напиток струится из серебряного чайничка в чашку. Наука? При чем здесь наука? Или это такой способ отвлечь внимание у аристократов, чтобы не думать слишком много о неприятном?

Если так, то этот способ ему не подходил — напротив, он нервничал все больше с каждым мгновением.

— Мне нравится зелья, леди Лизергейн. Но я мало что пробовал готовить на практике, — ответил Мексен, изо всех сил усмиряя нервы. — Так, пару успокоительных настоев из трав, которые искал два месяца в лесу… Больше читал.

— Так если бы у тебя ингредиенты, ты проводил бы время над котлом?

— Думаю, да, — спокойно ответил он, прекрасно зная, что этому не бывать. Такая фантазия была столь эфемерной, что почти не вызывала эмоций. — За исключением тех часов, что я бы посвятил магии, миледи.

— Тебе нужна практика, во многих науках, — негромко заметила леди Лизергейн, поставив на поднос свою чашку. — Приступим сегодня же. Но сначала стоит принять ванну и прогуляться по усадьбе или немного отдохнуть в своей комнате.

Она выпрямилась, словно уже готова была начать действовать, и Мексен тоже вытянулся в струну, хоть и не понимал, что нужно делать. Он был взволнован ее словами донельзя. В его комнате?