Книга Восемь рун в сердце зимы, страница 11 – Ольга Консуэло

После этих слов все присутствующие, кроме Альбареда и Рисы, понимающе закивали.

— Я понимаю, что денеҗные суммы, даже значительные, не смогут изменить прошлого. Но для ритуала эта компенсация является безусловно необходимой как символическое выражение моего раскаяния, без которого моя аура не сможет принять необходимые для исцеления жизненные силы. Хочу сразу же развеять возможные опасения — ваши жизненные или магические силы не будут передаваться мне в ходе ритуала. Хотя наши ауры и будут соединены, такое соединение будет необходимо исключительно для того, чтобы разблокировать мою ауру, которая на данный момент практически не способна принимать энергию из окружающего пространства, как это происходит у людей в нормальном состоянии. Завтра ан Хостунссун проведет предварительный рунический ритуал, и, если он пройдет успешно, с каждым из вас будет подписан магический контракт. Потом ану Хостунссуну нужно будет пообщаться с каждым из вас поближе, чтобы лучше настроиться на вас как на участников ритуала. Поэтому прошу уделить ему время, когда он скажет.

Возражений не последовало. Но Риса не смогла удержаться, чтобы не выяснить волновавший её вопрос немедленно:

— Αн Тиркенссан, вероятно, вы знаете, что мои родители погибли, еще когда я была ребенком, а их семьи отношений со мной не поддерживают. Меня вырастила сестра моего прадеда, Терлиса Меринтен, и о вас она совершенно точно никогда не упоминала. Не могли бы вы пояснить, о каком вреде и кому именно в данном случае идет речь?

— Конечно, но давайте отложим этот разговор до окончания ужина, потом я с удо…, - Нортрес осекся, — простите, какое тут может быть удовольствие, потом я обязательно всё вам объясню, только наедине.

Ρиса кивнула, и все пpиступили к ужину.

Когда с едой было покончено, хозяин дома пригласил Рису пройти в его кабинет на втором этаже. Сам он поехал на лифте, а девушка поднялась по лестнице, всего-то второй этаж, и говорить не о чем.

Кабинет, обставленный в классическом стиле, произвел на нее приятное впечатление: стол и шкафы темного дерева, удобные кожаные кресла и светильники под зелеными абажурами создавали подобающую атмосферу — уютную и в то же время деловую.

Нортрес предложил Рисе сесть в то кресло, которое ей больше нравится, а когда она устроилась, сел не за стол, а в кресло рядом и начал свой рассказ:

— Ваша мама была моей невестой, мы были очень близки во всех смыслах этого слова. Нет-нет, не смотрите на меня с таким подозрением, я не ваш отец. Наша с Грандикой история закончилась за два года до вашего рождения.

История Нортреса и Грандики

Когда Нортресу Тиркенссану на втором курсе магистратуры предложили в рамках студенческого обмена на год поехать учиться в Бадьянарский стихийно-магический, он с радостью согласился. В Молусизии он никогда не был, а море видел только северное, купаться в котором даже летом рисковали только рунстихи из Αллиумского МЧС, да и то, больше, чтобы на девушек впечатление произвести, чем ради удовольствия.

Прибыв в Бадьянар за несколько дней до начала учебного года, Норт разместился в общежитии и, не откладывая дело в долгий ящик, отправился на городской пляж.

По меркам Дабретса, в котором он вырос, и даже по меркам расположенного значительно южнеė Стадстрена, в котором он учился, жара была страшная, однако по меркам Бадьянара погода была мягкая и приятная, так что большая часть пляжников жарилась на солнце, даже не пытаясь укрываться в тени.