Книга Восемь рун в сердце зимы, страница 56 – Ольга Консуэло

— Конечно, нет, — согласился рунстих, — но помнить о такой возможности всё-таки стоит. Да и всё равно мы не можем узнать точно, он ли проводит этот ритуал, и ритуал ли это вообще, и как появилась Птица.

— Зато узнать, он ли проводил тот ритуал, который мы видели, и если да, то также и выяснить, была ли Птица вызвана этим ритуалом или просто использована, раз уж появилась, мы можем попытаться, — снова удивила всех Ρеда.

— А как? — Ρиса успела спросить первой.

— Я могу попробовать настроиться на ана Тиркенссана, ведь в его состоянии он не сможет этому противодействовать, — ясновидящая нервно хихикнула, — и посмотреть, как тогда всё происходило, его глазами.

— А это не опасно? — встревожился Альб.

— Риска для жизни нет, — успокоила его Реда, — просто сил уйдет много.

— Но ты и так уже сегодня выложилась, — обеспокоенной заметил Рик.

— Но ведь это наш шанс найти выход! — горячо возразила ясновидящая. — Нельзя же просто сидеть и ждать!

— А пойду-ка я посмотрю у Тисы в комнате, нет ли у нее чего-нибудь укрепляющего, — поднялась с места Ρиса. — Нехорошо, конечно, рыться без разрешения в чужих вещах, но, учитывая обстоятельства, уверена, что Тиса нас простит. «Если выживет», — добавила девушка про себя.

И укрепляющая настойка действительно нашлась. И действительно помогла. Так что за здоровье Реды пока можно было не беспокоиться.

В спальню хозяина дома отправились все вместе. Поскольку ясновидящей помощь не требовалась, остальные расселись в ожидании на принесенных из хозяйского кабинета стульях, а Реда присела на кровать, положила руки на заледеневшего Норта («Не простудилась бы», — обеспокоенно подумала Риса.) и, закрыв глаза, замерла.

На этот раз транс ясновидящей длился почти час, и остальные уже начали беспокоиться, поскольку она становилась всё более и более бледной, но наконец-то девушка очнулась и со слабой улыбкой произнесла:

— Получилось!

Норт Тиркенссан, тридцать три года назад

Сколько себя помнил, Норт хотел стать рунстихом, только об этом с раннего детства и мечтал. И лучший, а в общем-то и единственный, друг Енси эту мечту полностью разделял, что ещё больше укрепляло их дружбу.

Для того, чтобы пойти учиться на рунстиха, нужны были способности к стихийной магии не ниже полновесной второй категории, так чтобы сама по себе была, без помощи рун. И шансы иметь такую категорию у Норта были, ведь у его отца как раз и была вторая категория, а с рунами — почти что первая.

Мечта рухнула в четырнадцать лет на обязательном магическом освидетельствовании, проводившемся после окончания школы перед переходом в соответствующую специализированную гимназию. До полноценной второй категории Норт не дотянул. С рунами и со временем, да, мог получить вторую, но с таким уровнем магии пойти учиться можно было только на бытовика, а уже потом, в магистратуре, получить смешанный класс бытовика-руниста, как раз и предназначенный для таких вот «недотянувших». Всё же полноценных рунстихов в Аллиумии было мало, а потребность в тех, кто хоть как-то мог воздействовать на природные стихии, была большая, так что и такие «половинки» были хорошо востребованы.

Но это было совершенно не то!

Жизнь была кончена, и ничто уже не имело смысла для юңого Тиркенссана. Однако внешне он своего отчаяния никак не показывал, и даже верный Енси не понимал, насколько другу плохо. Не понимал и продолжал, получив свою первую категорию, делиться планами на будущее в качестве рунстиха. Надо ли говорить, что Норт его практически возненавидел?